О приближении Нового года в офисе напоминала только искусственная елка, подвешенная вниз верхушкой к потолку и украшенная разноцветными бумажками для заметок. В пору сдачи отчетов, закрытия договоров и согласования всевозможных планов «белые воротнички» трудились как кочегары. Все кроме одного — важного, дородного мужчины громко разговаривающего по мобильному телефону…
47 мин, 11 сек 13139
Спрятав руки в карманах, Костобокин направился к матери с сыном. Лысой, ушастой головой он напомнил Гордею злобного тролля из компьютерной игры.
— Палево! — Промолвил Сергей Геннадьевич. — Но и я не пальцем деланный, побазарить надо!
— Никак, что-то придумал?!
— А то! Наклонись, шепну на ушко, как нам юзануть с пацаном!
Едва Анна приблизилась к Костобокину, как тот со всей силы толкнул ее в коридор.
— Прощай дорогая, мне тебя будет не хватать! — Вздохнул он, подпирая стулом дверь.
— Папа! Папа! — Кинулся под стол Гордей. — Он… Он… Спасай маму!
Гриша предстал перед ним темной, дрожащей как холодец, бесформенной массой.
— Скорее! Пожалуйста, скорей! — Теребил его мальчик.
В ответ слышалось только: «Семейные, корпоративные ценности… Позитив»…
Вскочив с пола, Гордей налетел на Костобокина. В школе от старших ребят он держался подальше, а одноклассников «давил массой», и потому драться не умел. Но злость с отчаянием сделали свое дело, и Сергей Геннадьевич начал отступать.
— Прыткий ублюдок! — Шипел он, с трудом уклоняясь от маленьких кулачков. — Ну, коли туда рвешься, так иди!
Отбросив от двери стул, он ухватил Гордея за шиворот, и пинком отправил вслед за матерью.
— Вот так! — Пыхтел, восстанавливая баррикаду Костобокин. — До утра бы продержаться, а там…
Вдруг в его груди похолодело, на лысине и шее выступили крупные градины пота, внезапно нахлынувший страх заставил биться мелкой дрожью. Достав из кармана носовой платок, Сергей Геннадьевич заботливо промокнул затылок и макушку.
— Ничего! Эка невидаль! — Уговаривал он себя. — Ничего…
Рядом с ним стоял Карачун. Да так близко, что под воротником шубейки виднелась заношенная с узором из черепов рубаха.
— Вижу, с вами можно, и даже нужно иметь дело! — Дрожащим голосом обратился к нему Костобокин.
Тот молчал, лишь постукивали косточки на поясе из жил.
— Уважаю серьезных… — Сергей Геннадьевич едва не произнес «людей». — Я весьма обеспеченный и уважаемый человек, стоит ли мутить?! Прикажу, так вся братва, пойдет вам ставить свечки!
Карачун никак не реагировал на его слова.
— Раз там вы правильный, давайте я выстрою в вашу честь часовню?! Да, что там, церковь?! Или нет, целый монастырь! В престижном месте, где земля стоит ого! От паствы отбоя не будет! Что вы молчите? Ну…
— От смерти не откупишься! — Процедил сквозь три своих зуба Карачун.
— Как так-то?! — Истошно завопил Сергей Геннадьевич. — Как так?!
Его предсмертный вопль заставил Гришу сильней прижаться к полу, усыпанному остатками праздничного стола.
Анна смирилась со своей участью. Влиятельные любовники, гонор, пофигизм, престижная работа, важная должность, глупые голливудские комедии, дорогие машины остались где-то в далеком-далеком прошлом. Но странное дело, когда возле нее появился Карачун, его рот растянулся от уха до уха. Ей даже показалось, что страшный старик улыбнулся.
— Гостю щей не жалей, а погуще влей! — Прогудел тот с лёгким оттенком благодушия в голосе.
— Чего это с ним? Не иначе благодарит за сожранный салат! — Сообразил Гордей. — И это после стольких убийств?!
Но тут Карачун вновь склонился над ним, потрясая окровавленным посохом.
— Что надобно? — Прогремел его голос.
— Мама, что он от меня хочет?!
— Работы! Раз ты его позвал, то ему надо дать работу, Гордей!
— Всего-то?! Да я попрошу его…
— Нет, сынок! Помнишь, чей повелитель Карачун?! Ты можешь просить его или заморозить кого-то, или убить…
— Убить…
Измотанный Гордей начал сползать по пол, и его взгляд замер на дыре в потертой шубе, которой бы пренебрег любой уважающий себя бомж. Опять убивать! Разве мало смертей пришлось на эту ночь?! Но тут его подбросило, как мощной, упругой пружиной.
— Убить?! — Оживился Гордей. — Отлично! Пойдем, я покажу с кем надо расправиться!
Опираясь на посох, великан последовал в детскую, где с работающего телевизора по-прежнему высокомерно взирал могучий паладин. Перепуганная Анна с Писей крались следом.
— Прикончи вот его! — Кивнул в сторону яркого экрана Гордей.
Ему показалось, что паладин презрительно ухмыльнулся.
— Боись, не боись, а в могилку ложись! — Произнес Карачун, глядя на его строгий, сияющий лик.
Издав протяжный вопль, великан завертелся на месте и, взмахнув посохом, исчез. Тут же из леса вышел высокий тощий старикан в грязной шубе и с увесистым посохом. Полоски маны и здоровья выдавали в нем нового игрового персонажа. Не тратя времени зря, он направился к, стоявшему у замковых ворот, паладину. Приняв эффектную позу, тот повернулся к приближающемуся Карачуну. Пару огненных шаров он пустил не спеша и лениво, «прощупывая» нового врага. Повелитель холодов и внезапной смерти медлить не стал. Энергия его волшебства не уменьшилась и на четверть, а паладин уже был погребен в толще голубого льда. Выпущенные им шаровые молнии лопнули как мыльные пузыри.
— Палево! — Промолвил Сергей Геннадьевич. — Но и я не пальцем деланный, побазарить надо!
— Никак, что-то придумал?!
— А то! Наклонись, шепну на ушко, как нам юзануть с пацаном!
Едва Анна приблизилась к Костобокину, как тот со всей силы толкнул ее в коридор.
— Прощай дорогая, мне тебя будет не хватать! — Вздохнул он, подпирая стулом дверь.
— Папа! Папа! — Кинулся под стол Гордей. — Он… Он… Спасай маму!
Гриша предстал перед ним темной, дрожащей как холодец, бесформенной массой.
— Скорее! Пожалуйста, скорей! — Теребил его мальчик.
В ответ слышалось только: «Семейные, корпоративные ценности… Позитив»…
Вскочив с пола, Гордей налетел на Костобокина. В школе от старших ребят он держался подальше, а одноклассников «давил массой», и потому драться не умел. Но злость с отчаянием сделали свое дело, и Сергей Геннадьевич начал отступать.
— Прыткий ублюдок! — Шипел он, с трудом уклоняясь от маленьких кулачков. — Ну, коли туда рвешься, так иди!
Отбросив от двери стул, он ухватил Гордея за шиворот, и пинком отправил вслед за матерью.
— Вот так! — Пыхтел, восстанавливая баррикаду Костобокин. — До утра бы продержаться, а там…
Вдруг в его груди похолодело, на лысине и шее выступили крупные градины пота, внезапно нахлынувший страх заставил биться мелкой дрожью. Достав из кармана носовой платок, Сергей Геннадьевич заботливо промокнул затылок и макушку.
— Ничего! Эка невидаль! — Уговаривал он себя. — Ничего…
Рядом с ним стоял Карачун. Да так близко, что под воротником шубейки виднелась заношенная с узором из черепов рубаха.
— Вижу, с вами можно, и даже нужно иметь дело! — Дрожащим голосом обратился к нему Костобокин.
Тот молчал, лишь постукивали косточки на поясе из жил.
— Уважаю серьезных… — Сергей Геннадьевич едва не произнес «людей». — Я весьма обеспеченный и уважаемый человек, стоит ли мутить?! Прикажу, так вся братва, пойдет вам ставить свечки!
Карачун никак не реагировал на его слова.
— Раз там вы правильный, давайте я выстрою в вашу честь часовню?! Да, что там, церковь?! Или нет, целый монастырь! В престижном месте, где земля стоит ого! От паствы отбоя не будет! Что вы молчите? Ну…
— От смерти не откупишься! — Процедил сквозь три своих зуба Карачун.
— Как так-то?! — Истошно завопил Сергей Геннадьевич. — Как так?!
Его предсмертный вопль заставил Гришу сильней прижаться к полу, усыпанному остатками праздничного стола.
Анна смирилась со своей участью. Влиятельные любовники, гонор, пофигизм, престижная работа, важная должность, глупые голливудские комедии, дорогие машины остались где-то в далеком-далеком прошлом. Но странное дело, когда возле нее появился Карачун, его рот растянулся от уха до уха. Ей даже показалось, что страшный старик улыбнулся.
— Гостю щей не жалей, а погуще влей! — Прогудел тот с лёгким оттенком благодушия в голосе.
— Чего это с ним? Не иначе благодарит за сожранный салат! — Сообразил Гордей. — И это после стольких убийств?!
Но тут Карачун вновь склонился над ним, потрясая окровавленным посохом.
— Что надобно? — Прогремел его голос.
— Мама, что он от меня хочет?!
— Работы! Раз ты его позвал, то ему надо дать работу, Гордей!
— Всего-то?! Да я попрошу его…
— Нет, сынок! Помнишь, чей повелитель Карачун?! Ты можешь просить его или заморозить кого-то, или убить…
— Убить…
Измотанный Гордей начал сползать по пол, и его взгляд замер на дыре в потертой шубе, которой бы пренебрег любой уважающий себя бомж. Опять убивать! Разве мало смертей пришлось на эту ночь?! Но тут его подбросило, как мощной, упругой пружиной.
— Убить?! — Оживился Гордей. — Отлично! Пойдем, я покажу с кем надо расправиться!
Опираясь на посох, великан последовал в детскую, где с работающего телевизора по-прежнему высокомерно взирал могучий паладин. Перепуганная Анна с Писей крались следом.
— Прикончи вот его! — Кивнул в сторону яркого экрана Гордей.
Ему показалось, что паладин презрительно ухмыльнулся.
— Боись, не боись, а в могилку ложись! — Произнес Карачун, глядя на его строгий, сияющий лик.
Издав протяжный вопль, великан завертелся на месте и, взмахнув посохом, исчез. Тут же из леса вышел высокий тощий старикан в грязной шубе и с увесистым посохом. Полоски маны и здоровья выдавали в нем нового игрового персонажа. Не тратя времени зря, он направился к, стоявшему у замковых ворот, паладину. Приняв эффектную позу, тот повернулся к приближающемуся Карачуну. Пару огненных шаров он пустил не спеша и лениво, «прощупывая» нового врага. Повелитель холодов и внезапной смерти медлить не стал. Энергия его волшебства не уменьшилась и на четверть, а паладин уже был погребен в толще голубого льда. Выпущенные им шаровые молнии лопнули как мыльные пузыри.
Страница 13 из 14
