Карамель

— Ей. Правда, Даша?

— Мне тоже, — прошептал мальчик, а потом, неизвестно зачем, пробормотал: — А твои родители тоже смотрели то видео, с помощью которого можно похудеть?

— У меня больше нет родителей, — ответила она коротко и отвернулась.

— У меня тоже, — Витя тяжко вздохнул.

Как спокойно и тихо! Хоть бы всю жизнь стоять на этом месте, прислонившись к паровозику-гусенице. Но мальчик прекрасно понимал, что это невозможно. Без родителей их обоих ждёт конец.

Мама, бабушка и дед наступали с трёх сторон. Слишком поздно он это заметил.

— Бежим! — крикнул Витя и схватил девочку за руку.

— Кто это?

— Скорее!

— Я не брошу Дашу!

Первым подошёл дед и сразу же ударил ребёнка крюком по голове.

Черноволосая кукла осталась лежать в траве.

«Это карамель, карамель, пусть это будет карамель!» Но это была кровь. Целая кровавая река. А в ней плавала её голова.

Витя очнулся в ванной комнате и увидел, как родители освежёвывают девочку, вынимают внутренности и сжирают их.

На этот раз нашатырного спирта не было.

В следующий раз мальчик оклемался на кухне. Перед ним лежали разложенные на тарелки части тела его новой, безымянной подруги.

«Пусть это будет карамель!» Он согласился съесть несколько кусочков, чтобы отвлечь внимание родителей. А затем всадил кухонный нож в здоровый глаз бабушки и побежал в ванную.

«Пусть это будет карамель!» Одного удара тучного деда хватит, чтобы щеколда вылетела из двери. Нужно действовать быстро.

Витя взял бритву и перечертил руку сначала поперёк, а затем вдоль.

Из раны полезло что-то густое, красноватое и полупрозрачное.

Он попробовал на вкус. Сладко. Слишком сладко. Приторно.

Карамель.

Это была карамель.

Больничные палаты, светло-зеленоватые стены и кровати, которые видели боль. Которые принимали смерть своими мягкими объятиями.

На одной из них с капельницей и дыхательной маской лежал высокий рыжеволосый мужчина. Его осунувшееся лицо странным образом напоминало того врача в окровавленной хирургической маске. И того священника с рыжей бородой, что вдруг исчез на похоронах. Но человек этот был неподвижен, и лишь полоска на осциллографе описывала редкие пики.

Доктор — не тот, другой, с чёрными волосами и огоньком во взгляде, — беседовал с женщиной в возрасте. Её иссиня-чёрные волосы контрастировали со светлыми больничными тонами.

— Дарья, можно к вам по имени? — обратился врач.

— Перспектива у вашего мужа нерадостная. Беднягу посетил геморрагический инсульт. В результате обширного кровоизлияния все когнитивно-неврологические функции утрачены. Перед вами овощ. Но овощ весьма необычный. Мы наблюдаем здесь децеребрационную ригидность в невероятно активной фазе. Не хочется казаться идиотом, но у меня сложилось впечатление, что пациента мучают кошмары. Об этом свидетельствует и внезапная потливость, и неожиданные пароксизмы тахикардии, и зрачковая реакция, словно он испытывает сильнейшую боль. Не знаю, что и сказать — подобную вегетатику у коматозного больного я встречаю впервые… А в другом конце палаты на уже застеленной пледом кровати сидела семья. Мама, папа и мальчик по имени Витя — живые, радостные. Их сына целый месяц лечили и, наконец, пришло время ему выписываться. Всё это время рядом с ним лежал этот рыжеволосый больной.

По коридору прошли бабушка с дедушкой. За ними бежала девочка с красным бантиком. Этот немного желтоватый красный цвет напоминал о карамели.

Сладкой, вкусной карамели.