Карта для путешественника

И в этот момент до него дошли две вещи. Во-первых, Снейп на самом деле не мог его выгнать, потому что это был его, Гарри, сон! И в предыдущие разы сон обрывался тогда, когда это было нужно ему самому, либо того требовали обстоятельства. И во-вторых, Снейп ведь на самом деле хотел, чтобы Гарри нашел ответы. Снейп хотел, чтобы Гарри его забрал!

Ощущение триумфа, всемогущества, которое он, наверное, в силу своей биографии, должен был почувствовать множество раз, но не чувствовал никогда, по крайней мере так — никогда, захватило его. Снейп только ласково усмехался, глядя на него, и ничего не говорил. И отчего-то у Гарри возникло понимание — он знает. Знает, что у него самого тоже есть вопросы.

— Это личное, — сказал он. — Вы ведь ответите? И тогда я отвечу на ваши.

— Рискните, — предложил Снейп.

— Малфой и вы, — выпалил Гарри. Он даже зажмурил глаза — так боялся передумать, струсить. — Почему вы не возвращаетесь ради него? Если все эти годы…

Снейп издал короткий, отрывистый смешок. Потом, помолчав немного, ответил:

— Вы, Гарри, похоже, решили, что мы с Люциусом любовники. Уверяю вас, что, насколько я знаю Люциуса, у него все в порядке с Нарциссой и он не нуждается в дополнительных стимулах.

— Тогда что он делает у вас в палате?

— То же, что и вы, полагаю. Пытается вернуть меня к жизни. Для этого совершенно не обязательно испытывать сексуальное влечение. Достаточно глубокой дружбы и, — Снейп снова засмеялся, — такой незначительной вещи, как долга жизни, например.

На этот раз в его смехе было веселье, как если бы он раскусил Гарри, в то время как Гарри и сам себя не раскусил.

— Но ведь кто-то есть или был?

Снейп закатил глаза:

— Прояснение этого вопроса как-то существенно для ваших ответов?

— Я… не знаю.

Гарри замер. Несколько мгновений они со Снейпом смотрели друг на друга. Гарри отмечал, что краски стали живее, и та же серая мантия Снейпа, хоть и осталась серой, но приобрела такой вид, будто ее только что-то кто-то подновил. И цвет лица…

— Так и будете пялиться на меня, Гарри? Нет, в последнее время никого…

Гарри спрятал лицо в ладонях. Он не знал, как задать уточняющий вопрос. Потом решился:

— А не в последнее время?

— Многие балуются по молодости, Гарри, — спокойно ответил Снейп. — Полагаю, что я не исключение.

Гарри выдохнул. Он и сам не понимал, зачем пытался удовлетворить свое мучительное любопытство и почему оно было столь мучительным, но ответы Снейпа ему казались жизненно-важными. Хотя… что толку от того, что Снейп напрямую скажет, что да, он участвовал в пожирательских оргиях? Сделает ли это его менее нужным? Да, Гарри чувствовал, что нашел то слово. Снейп был нужен ему, и неважно по какой причине на самом деле.

— А у меня вот не было никого, — заметил Гарри.

— Я должен обрадоваться этому факту? — с недоумением спросил Снейп, однако сквозь недоумение проглядывало веселье. — Или глубоко скорбеть?

— Не знаю, — Гарри и сам прыснул.

Он посмотрел на свои руки на коленях. Из-за отсутствия палочки здесь всегда ощущалась некоторая беспомощность. Но почему Снейп беспомощен? Почему Снейп терпит подобные вопросы?

— Вы ведь не можете уйти отсюда, верно?

Но, когда он говорил это, он уже знал ответ.

— Это ведь мое пространство, так?

— Разумеется, Гарри.

— Но ведь если это мое пространство, значит, я могу устанавливать свои правила? Значит, я могу отпустить вас прямо сейчас?

Прислушавшись к себе, Гарри понял, что это утверждение далеко от истины. Снейп тоже покачал головой и даже добавил:

— Видимо, нет.

Гарри вздохнул.

— Возможно, дело в том, что вы позволили мне установить правила и теперь должны им следовать, — предположил Снейп.

— То есть отвечать на вопросы?

— Возможно.

Наверное, в этом был смысл. В конце концов, он шел сюда именно с этим намерением. Или нет?

— Я много размышлял в эти дни и думаю, что вы неправы, — сказал Гарри.

— Вот как?

— Когда вы мне рассказывали про ту девушку, которую убьют… вы показывали мне кусочки паззла и картину, которую можно из этого сложить. Но это на самом деле варианты без выбора. Нет третьего. Того, чтобы можно было и зелье сделать для спасения жизней и не губить никого для этого. И я думаю, что неправы и вы, ни Дамблдор. В том, что кто-то должен расти в нелюбви, чтобы сделать что-то выдающееся для людей. В том, что нужна отверженность Слизерина, чтобы сделать правильный выбор. Любовь моей матери защищала меня. Ваша любовь к моей матери привела вас на нашу сторону. Лорд вырос в отверженности, однако видел лишь малую часть картины.

Снейп слушал внимательно, не перебивая.

— Я хочу стать политиком. Сначала главой аврората, а потом, если получится, министром. Хочу собрать команду единомышленников-реформаторов, таких же, как я. Хочу сделать так, чтобы в этой стране хотя бы на уровне образования и общества никому не приходилось выбирать, расти в отверженности или в уважении.

Он боялся, что Снейп начнет смеяться, но это не произошло.

— Это трудная задача, Гарри, — заметил тот.