История молодого реставратора картин, который одной зимней ночью получил нестандартный заказ на восстановление или точнее дооформление старой картины с тенями, но без людей, от которых те падали. Утром к художнику приходит незнакомец, чтобы убедиться в том, что работа будет выполнена.
37 мин, 49 сек 1391
На переднем сидении рядом с водителем сидел Джо ДеРоссо — человек, который последние два часа потратил на поиск реставратора картин. Из всех, кого он знал, Эндрю Радник был последним, кому он предложил бы подобную работу. Джо ДеРоссо на дух не переносил неудачников, а большего неудачника, чем Эндрю, по мнению Джо, нужно было поискать. Но сейчас всё это было не важно. Сейчас самолюбивый организатор выставки Европейской недели импрессионизма готов был стелиться перед кем угодно, лишь бы угодить клиенту. Клиент платил мимо кассы двойную таксу. Джо была побоку причина подобной щедрости. В конце концов, почти рождество, сжатые сроки пребывания в стране, может от мафии скрывается, да какая в принципе разница. За эту ночь он сорвёт куш. Нужен лишь этот заморыш. Когда-то он прогорел на нём. Страховка то всё покрыла, но осадок остался. Ничего, он вспомнит об этом завтра. Сегодня же этот чудак для него — мистер Рудник, в смысле Радник. И пусть только сорвёт дело. Нет, нужно быть позитивным, и всё пройдёт как по маслу. Он передаст Клиенту этого Радника, тот сделает свою работу и дело в шляпе.
Пассажир на заднем сидении тем временем вспомнил, для чего в природе существуют расчёски, и стал пытаться применить её по назначению.
— Чего Вы от меня ожидаете?
«Мистер ДеРоссо, неужели это так, … , трудно сказать вслух мистер, … , ДеРоссо» — про себя отчитал художника Джо, но вслух бодрым и уважительным голосом пояснил ситуацию.
— Видите ли, мистер Радник, сегодня проходит выставка Европейской недели и один из клиентов попросил, как он сам выразился, — восстановить историческую памятку давно минувших лет.
— Чего? — скорчив крайне удивлённое лицо, переспросил Эндрю.
— Картину восстановить ему нужно, вот что.
— А я причём, тут?
— При том…
— Джо ДеРоссо запнулся, от того, что машину занесло на укатанной колее, от чего водитель тут же извёрг накопившийся запас ругательств. К сожалению, из-за осипшего голоса водителя, пассажиры так и не поняли, каким именно способом их воинственный водитель желал покончить со всеми водителями грузовиков в городе.
— Прошу прощение, мистер ДеРоссо, не сдержался.
— Главное довези нас живыми… Так вот, Эндрю, — Джо вновь обернулся, — Дело в том, что сегодня долбанные сутки до рождества, и сука ночь, — не выдержал Джо, — Прошу прощения, просто я слегка на нервах — ночь не спал.
— Значит, остальные вас отшили, — то ли спросил, то ли констатировал пассажир на заднем сидении, тщетно зачёсывая упрямо торчащие волосы.
— Пять штук, Эндрю, пять лично от меня. Клиент состоятельный, может и от себя чего накинет за срочность.
— Кто о-он? — зевнул художник.
— То ли француз, то ли испанец — с акцентом. Его картины также на выставке.
— Тема выставки?
— Импрессия… импрессионизм.
— А картины зачем взяли?
— Он затребовал действующего реставратора, умеющего создавать… с нуля. Ему нужен художник-реставратор. Ты же разбираешься в этом…
— Реставрировать старую картину, да ещё в стилистике импрессионизма?
— Да.
— Да так, я вообще-то…
— Всё! Не хочу ничего знать. Ты реставратор? Реставратор. Ты художник, он художник — поладите. Господи, дай пережить эту ночь, — у Джо посасывало под ложечкой от странного предчувствия. Да, в конце концов, что ж может пойти не так? За аренду уже уплачено, а задаток уже покрыл все расходы. Чего же он так опасается? Неужели голоса, который он слышал в трубке? Но он не угрожал, да и что он ему сделает? Здесь, в Чикаго — в городе, где его — Джо ДеРоссо знает каждая собака. Просто усталость, чёртова усталость, и ещё этот хам на заднем сидении. Ничего, скоро всё закончится. Нужно лишь дождаться рассвета. Три часа, всего три часа.
Чикаго, 24 декабря (01:15).
Спустя час в той самой галерее царила гробовая тишина. Пустой зал, украшенный прекрасными полотнами, слегка портило наполовину приглушённое освещение. Единственным зрителем в галерее был тот самый заказчик. Высокий, в дорогом и строгом костюме, он впивался в каждую картину, словно пытался что-то увидеть, что дано увидеть лишь ему. Как патологоанатом, рассматривающий тело очередной жертвы маньяка, пытающийся увидеть скрытые следы преступления. Судя по абсолютно не меняющемуся выражению лица — искомое найдено до сих пор не было.
— Вам нравится Клод Моне? — сходу, минуя знакомство, поинтересовался у Эндрю заказчик.
— Я… да, пожалуй, хотя природа не мой конёк.
— Разумеется, судя по вашим картинам — ваш… конёк — церковная мазня.
— Это, — пытался было оправдать свой выбор художник.
— И что же из Моне Вам более по вкусу? — клиент оказался человеком властным и не желающим слышать пререкания. Эндрю это устраивало, — он уже устал подбирать слова, чтобы упаси боже, обидеть очередного клиента. К тому же это была ночь, когда у него в прямом смысле вырвали бутылку из рук, и если они хотят от него прямого мнения — что ж, они получат его с лихвой.
— Пожалуй, здесь тактичнее было бы обратить внимание не на содержание, сколько на форму, стиль и умение в хаосе красок показать самое главное.
— Полагаю, в главном Вы видите свет?
Пассажир на заднем сидении тем временем вспомнил, для чего в природе существуют расчёски, и стал пытаться применить её по назначению.
— Чего Вы от меня ожидаете?
«Мистер ДеРоссо, неужели это так, … , трудно сказать вслух мистер, … , ДеРоссо» — про себя отчитал художника Джо, но вслух бодрым и уважительным голосом пояснил ситуацию.
— Видите ли, мистер Радник, сегодня проходит выставка Европейской недели и один из клиентов попросил, как он сам выразился, — восстановить историческую памятку давно минувших лет.
— Чего? — скорчив крайне удивлённое лицо, переспросил Эндрю.
— Картину восстановить ему нужно, вот что.
— А я причём, тут?
— При том…
— Джо ДеРоссо запнулся, от того, что машину занесло на укатанной колее, от чего водитель тут же извёрг накопившийся запас ругательств. К сожалению, из-за осипшего голоса водителя, пассажиры так и не поняли, каким именно способом их воинственный водитель желал покончить со всеми водителями грузовиков в городе.
— Прошу прощение, мистер ДеРоссо, не сдержался.
— Главное довези нас живыми… Так вот, Эндрю, — Джо вновь обернулся, — Дело в том, что сегодня долбанные сутки до рождества, и сука ночь, — не выдержал Джо, — Прошу прощения, просто я слегка на нервах — ночь не спал.
— Значит, остальные вас отшили, — то ли спросил, то ли констатировал пассажир на заднем сидении, тщетно зачёсывая упрямо торчащие волосы.
— Пять штук, Эндрю, пять лично от меня. Клиент состоятельный, может и от себя чего накинет за срочность.
— Кто о-он? — зевнул художник.
— То ли француз, то ли испанец — с акцентом. Его картины также на выставке.
— Тема выставки?
— Импрессия… импрессионизм.
— А картины зачем взяли?
— Он затребовал действующего реставратора, умеющего создавать… с нуля. Ему нужен художник-реставратор. Ты же разбираешься в этом…
— Реставрировать старую картину, да ещё в стилистике импрессионизма?
— Да.
— Да так, я вообще-то…
— Всё! Не хочу ничего знать. Ты реставратор? Реставратор. Ты художник, он художник — поладите. Господи, дай пережить эту ночь, — у Джо посасывало под ложечкой от странного предчувствия. Да, в конце концов, что ж может пойти не так? За аренду уже уплачено, а задаток уже покрыл все расходы. Чего же он так опасается? Неужели голоса, который он слышал в трубке? Но он не угрожал, да и что он ему сделает? Здесь, в Чикаго — в городе, где его — Джо ДеРоссо знает каждая собака. Просто усталость, чёртова усталость, и ещё этот хам на заднем сидении. Ничего, скоро всё закончится. Нужно лишь дождаться рассвета. Три часа, всего три часа.
Чикаго, 24 декабря (01:15).
Спустя час в той самой галерее царила гробовая тишина. Пустой зал, украшенный прекрасными полотнами, слегка портило наполовину приглушённое освещение. Единственным зрителем в галерее был тот самый заказчик. Высокий, в дорогом и строгом костюме, он впивался в каждую картину, словно пытался что-то увидеть, что дано увидеть лишь ему. Как патологоанатом, рассматривающий тело очередной жертвы маньяка, пытающийся увидеть скрытые следы преступления. Судя по абсолютно не меняющемуся выражению лица — искомое найдено до сих пор не было.
— Вам нравится Клод Моне? — сходу, минуя знакомство, поинтересовался у Эндрю заказчик.
— Я… да, пожалуй, хотя природа не мой конёк.
— Разумеется, судя по вашим картинам — ваш… конёк — церковная мазня.
— Это, — пытался было оправдать свой выбор художник.
— И что же из Моне Вам более по вкусу? — клиент оказался человеком властным и не желающим слышать пререкания. Эндрю это устраивало, — он уже устал подбирать слова, чтобы упаси боже, обидеть очередного клиента. К тому же это была ночь, когда у него в прямом смысле вырвали бутылку из рук, и если они хотят от него прямого мнения — что ж, они получат его с лихвой.
— Пожалуй, здесь тактичнее было бы обратить внимание не на содержание, сколько на форму, стиль и умение в хаосе красок показать самое главное.
— Полагаю, в главном Вы видите свет?
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 2 из 10
