Картинг

Костик устроился на сиденье и попробовал покрутить руль — не вышло. Руль был ненастоящим — только чтобы держаться. Инструктор склонился над ним, чтобы застегнуть ремень безопасности. Когда инструктор отошел — а вместе с ним вонь гнилых листьев, — Костик, влекомый какой-то странностью, глянул на его руку. Левую кисть инструктора будто вывернули под неправильным углом, а пальцы казались сросшимися попарно и торчали английской буквой «V». Костик умел ненадолго разводить пальцы — указательный и средний в одну сторону, а безымянный и мизинец в другую (а отец не мог!), но кисть инструктора его испугала. Он отвернулся.

Стас забрался в карт, согнул ноги в коленях, левую ступню поставил рядом с педалью тормоза, правую пятку воткнул над педалью газа и положил руки на руль: на девять и три часа, как учили в каком-то фильме.

Опустил и поднял ветрозащитный экран из дешевого исцарапанного пластика.

— Щиток надо опускать? — Не надо, — сказал инструктор. — Мошек сегодня нет.

Макс уже выруливал на трассу. Катя снимала с трибуны на смартфон. Да, дети отдаляются, уносятся вдаль, гораздо быстрее, чем хотелось бы родителям, но сейчас они будут гнать вместе — ведь так? — Готовы? — спросил инструктор.

— Так точно.

Инструктор что-то дернул за спиной Стаса, наверное, шнур, как на моторной лодке, и двигатель затарахтел. Шлем приглушал звук. Карт покатил вперед — слишком резво, по мнению Стаса, к тому же он не трогал педаль газа. Так и надо? Или это дефект прокатного аппарата?

Стас выехал на трассу — мимо промчалась женщина в белом шлеме, мамаша двух девочек — и слегка придавил газ. Хотел убедиться, что педаль работает, что он контролирует хоть что-то, кроме руля. Мотор повысил голос, карт рванул. Щербатая резина маленьких широких колес цеплялась за асфальт. Стас ослабил давление на педаль, которая не отличалась удобством — выполнена в форме буквы «П» и оттого, если не жать на верхушку, нога проваливалась в пустоту. Надо привыкнуть.

Лес окружал стадион с трех сторон, как скалы бухту. В чистом воздухе вычерчивались темные стволы, свежая зелень сливалась поверху. Трасса изгибалась в быстрых и медленных поворотах, S-образных и девяностоградусных, с длинным прямым участком на финише.

Стас осторожничал. Машину он водил всего один раз, в десять лет, когда его усадил в водительское кресло брат мамы, — и, впав в ступор, едва не слетел в канаву; дядя в последнюю секунду выкрутил руль.

Стас выдавил газ, отпустил. Побаивался машины. Можно ли перевернуться с такой низкой посадкой? — Надо догнать Макса! — крикнул Стас. — Видишь его?

Костик видел. Хотел показать рукой, но боялся отпустить бутафорский руль. У него перехватило дух. Вот бы еще быстрее, еще громче. Жалко, Макс вырвался вперед: наверное, считает себя чемпионом.

Но тут брат свернул на островок травы и остановился.

Стас тоже заметил Макса. Синий шлем, вздернутая рука. Карт старшего сына стоял на обочине. Видимо, заглох двигатель. Их разделяла связка поворотов. Стас отпустил газ, собираясь притормозить рядом с Максом, спросить, что случилось. Но карт упрямо шел вперед. До Макса оставалось несколько метров. Стас надавил на тормоз — карт неожиданно взбрыкнул, и Стас, испугавшись, что и его машина заглохнет, снял ногу с педали.

Они проехали мимо, Макс проводил их взглядом, продолжая держать руку над головой. По инструкции. Толковый мальчуган. Да, немного заносчивый с братом, но так во многих семьях, где разница между детьми больше двух лет, верно? Они упустили воспитательный момент, когда родился Костик, обрушили всю любовь и внимание на младшего, хотя психологи советовали делать наоборот (Катя завалила Стаса ссылками на статьи, но, похоже, сама их не читала). Как бы то ни было, Стас гордился своими сыновьями. Мальчики полностью утоляли эту естественную потребность. Кто-то хвастался в соцсетях растяжкой и выпитым алкоголем, а он постил фотографии Макса и Костика.

Стас сосредоточился на дороге.

«Отстал, позорище!» — подумал Костик. Но тут ему стало жалко брата. Потом он подумал, что Макс бы его не пожалел.

Стас чувствовал некоторое неудобство. Сутулился, не мог отклониться назад на длину вытянутых рук. Уверенности не было — что он понимал в картах? — но, вероятно, инструкторы не заморачивались регулировкой сидений под каждого гостя, не соревнование ведь. Главное — чтобы пополнялась коробка. Он вспомнил ощущение на кончиках пальцев, кода сунул купюру в коробку, ощущение подвижных крошечных панцирей, десятками ножек оно побежало по руке вверх, нырнуло под футболку, и Стас, забыв сбросить скорость, поздно вошел в поворот. Правое переднее колесо коснулось красно-белого пригорка (поребрика или бордюра, как там правильно?), подскочило, Стас крутанул руль, вернулся на трек и закончил вираж. Адреналин хлынул в кровь.

— Ух! Круто мы! Дрифтим! — Он бегло глянул на Костика. Жаль, не видел из-за шлема лица сына: что там — восторг или испуг? — Я не слышу! — крикнул сын.

— Мы с тобой настоящие гонщики!