Картинг

Сосновый лес стоял плотной стеной, зубчатой по высокому краю, над которым догорало красное солнце. Если есть глаз урагана, область относительного спокойствия внутри циклона, то почему бы не быть глазу леса? Вот только кто гарантирует в нем затишье, налет человечности… нет, человеческого…

Внутренний крик ослабевал. Стас постарался сосредоточиться на трассе. Он должен довезти Костика до трибуны — она где-то там, за темной стеной, они найдут дверь или проход, они выберутся. Он больше не оборачивался: у него не хватит жалости для этой девочки, для других — был только Костик, окаменевший на сиденье справа, его младший сын, сердце которого наверняка распухло от страха…

Макс…

Стас до боли сжал зубы и надавил на газ.

Что-то отскочило от переносицы. Камешек из-под колес? Еще два колких удара — в лоб, в щеку. Один камешек застрял под подкладкой шлема, шевельнулся и заполз в рот. Стас гадливо сплюнул насекомое и захлопнул визор.

И услышал за спиной нарастающий, неприятно дребезжащий гул мотора.

Какое-то время Костик не слышал ничего, кроме внутреннего голоса, который звал маму. Мамамамамамамама… Голос казался чужим, будто другой мальчик умирал от страха в его голове. Этот мальчик сильно нуждался в маме. Потом Костик услышал рев двигателя: он стал сильнее и злее, наверное, мотор хотел взорваться. Костик оглянулся и увидел, что их догоняет карт с черным гонщиком в мятом шлеме с расколотым забралом. На гонщике была рваная кожаная куртка. Он медленно сокращал расстояние между ними. Костик отвернулся и закрыл глаза. Мамамамамамамама…

Стас выдавил газ, но увязавшийся за ними карт нагонял. На асфальте появились выбоины и бугры. Стас старался их объезжать, но не всегда успешно — карт потряхивало. Машина по-прежнему крепко цеплялась за дорогу, но от самоуверенности Стаса не осталось и следа. Все недостатки карта (и его как пилота), казалось, вылезли наружу: неудобно настроенное сиденье, тяжелый руль. Стас работал механиком в боулинге. Оборудование клуба тоже дышало на ладан, постоянно ломалось — так себе работенка, особенно ночью, когда каждая подвыпившая мразь считает тебя мальчиком на побегушках…

На повороте Стаса занесло, он сбросил скорость, и черное существо ударило его бампером. «Тандем» заскользил передней осью, вылетел за белую линию и чиркнул о поребрик. Стас выровнял карт и справился с поворотом. Мутный исцарапанный пластик затруднял видимость, но поднять щиток Стас не решался — перед лицом мельтешили черные точки, бились о«скорлупу» шлема.

На широком участке трассы тварь поравнялась с «тандемом» и пошла впритирку. Стас бросил взгляд вправо и увидел, как мясистое гнилое лицо удлинилось, словно хотело выбраться из шлема, в черной складке сверкнули длинные, как у вампира, клыки…

Стас налег грудью на руль и так сильно надавил на газ, что ногу прострелил спазм боли. Он вел карт, не отрывая взгляда от дороги, но глаза предательски косились в сторону уродливой твари. Костик сидел между Стасом и черным гонщиком, опустив голову, не двигаясь.

Стаса захлестнула злость. Он намеренно рванул руль вправо. Карты столкнулись бамперами. Костик вздрогнул, но не поднял голову. Стас снова бросил «тандем» вправо — ему отчаянно хотелось выбить тварь с трассы, уничтожить. Удар. Секундная сцепка. Черный гонщик скинул скорость и пристроился в хвосте, виляя туда-сюда. Играя со Стасом.

Они мчались по финишной прямой. Лес поглотил проволочный забор, подступил к трассе вплотную. Стас не мог различить отдельные деревья, лишь их смутные дымные контуры.

Какая-то часть рассудка (здравая ли?) подсказывала, что надо свернуть с трассы. Где-то здесь должен быть съезд в техническую зону, лес — или что бы то ни было — их пропустит, это мираж, черный дым, им надо вырваться из кошмара, разорвать его границы.

А что, если врежутся? Разобьются?

Стас снял ногу с газа, перестроился в крайнюю правую полосу, оглянулся на преследователя.

И увидел, что тварь совсем рядом, слева от «тандема». Размахивается длинной черной рукой, в которой зажат отрезок металлической трубы. Стас различил струпья ржавчины — и тут тварь приложила его по голове.

Эластичный наполнитель частично смягчил удар, но из глаз Стаса брызнули искры, и он на секунду провалился во мрак. Дефектный карт пошел юзом, налетел на бугор, подпрыгнул — Костик вскрикнул — и развернулся на сто восемьдесят градусов. Двигатель кашлянул и заглох. Машина замерла на траве.

Стас пришел в себя и медленно качнул головой. Перед глазами плыло. Болел ушибленный позвоночник. Стас поднял дрожащие руки и стянул шлем. Уронил — шлем перекатился через руль, застрял между рамой и бампером.

Стас посмотрел по сторонам. Карт с тварью за рулем пролетел финишную черту и исчез в клубах черного дыма. Стас потянулся к Костику.

— Как ты. Не ударился? — Я описался. — Сын расплакался. — Я хочу к маме.

— Сейчас… все будет хорошо…

Стас помог Костику снять шлем (подшлемник был мокрым от слез), расстегнуть ремень безопасности.

— Папа, — заскулил Костик, — там…

Стас посмотрел, куда показывал сын.