Карточный домик

Мозг лихорадочно работал. Лайт предала его. Детектив дал ей возможность отказаться от пути Киры и начать новую жизнь в безопасном месте. Она втоптала его предложение в грязь и попыталась убить. Первый друг. Последний компаньон. Коварная любовница. Лайт никогда не любила его и неоднократно доказывала это, но предательское сердце продолжало любить ее. Оно уже давно попало в сети блестящего ума и юной невинности. Лайт была опасной, обманчивой и дорогой ловушкой для этого чертова сердца. Он охотно вырезал бы из груди проклятый орган, если б только мог! Детектив посмотрел сквозь челку на врача, терпеливо ожидавшего ответа. Что ж, пусть это эгоистично, инфантильно и мстительно… Неважно. Лайт отказалась от спасения, а L не переживет ее заточения или смерти. Он станет жестоким ради ее же блага. Лайт возненавидит его за это, но…

— … Она — моя жена. Нам приходится скрывать имена, чтобы защититься от наших недругов и врагов моего работодателя. Пожалуйста, отнеситесь с пониманием.

Доктор нахмурился, неодобрительно сверкнув стеклами очков. То ли не верил, что кто-то способен выйти замуж за такого странного парня, то ли удивлялся его безответственности по отношению к жене. По крайней мере, врач не знал, что L принадлежали две из трех пуль в ее теле. Детектив вспомнил об Уэди и прикусил губу. Когда он застыл в беспомощном оцепенении, воровка выстрелила в Лайт и спасла ему жизнь. Его обезумевшая любовница сломала запястья, чтобы вырваться из цепей, и пыталась записать собственной кровью имя L в чертовой тетради. Терять верного человека всегда тяжело. Уэди не заслужила подобной смерти, в подобном месте. Лайт не должна была узнать ее имя.

— Хорошо. Я бы посоветовал вам позаботиться о собственном здоровье ради жены. Ей очень понадобится ваша поддержка, когда она очнется. Восстановление будет нелегким. И еще… на вашем месте я бы не позволял жене переодеваться в парня. Женщине следует сидеть дома, а не соваться очертя голову в мужские дела.

После этих слов доктор развернулся и пошел прочь по коридору. L с трудом удержался от резкого ответа. Именно за это он ненавидел Олигархию. Кира стер с лица земли правительство, но старые порядки, которые десятилетиями вбивались в головы людей, были все еще живы. Едва девочке исполнялось двенадцать лет, она заканчивала школу и единственным доступным ей занятием становилась забота о домашнем очаге. Тех, кто пытался учиться дальше или устроиться на «мужскую» работу, ждало тюремное заключение или даже смертная казнь.

Лайт была удивительной девушкой. Она притворялась мальчиком с тех пор, как ее отец исчез и считался погибшим. Четырехлетнему ребенку пришлось занять место главы семьи, чтобы содержать мать и сестру. Государство заинтересовалось «мальчиком»-вундеркиндом и выделило постоянное пособие «его» семье. Лайт играла мужскую роль очень убедительно. L ни о чем не догадывался, пока… хм, не сунул руку ей в штаны. Но это отдельная история.

Если бы не Тетрадь Смерти, Лайт наверняка получила бы ученую степень в области уголовного права, работала и обеспечивала семью. Ведь она показала лучший результат на вступительных экзаменах в Тодай, и это только начало. Она могла бы многого достичь в жизни, но принесла все в жертву проклятой черной тетради. Пальцы нервно дрогнули.

L надежно спрятал обе тетради — свою и Лайт.

Он задумался о том, куда подевалась Рэм. Обычно она была поблизости, как положено хранителю тетради, но после недавних событий исчезла. L подозревал, что шинигами помогла Мисе бесследно скрыться и избежать смертной казни. Чертова девица — второй Кира — умудрилась выбраться из тщательно охраняемого государственного объекта. Еще одна головная боль, будто мало других проблем!

В какой момент ситуация полностью вышла из-под контроля?

Ватари умер. Айбера и Уэди нет в живых. Второй Кира сбежал, а первый находился в палате реанимации на волоске от смерти. В ходе этого расследования все пошло наперекосяк. Если бы L не влюбился в Лайт, оба Киры были бы в могиле. И сейчас детектив листал бы полицейские отчеты в поисках интересных дел, а Ватари подавал бы ему чай с пирожными.

L почувствовал, как губы против воли растягиваются в сумасшедшей улыбке. Он издал короткий нервный смешок.

Как низко он пал.

Детектив схватил себя за волосы и дернул, чтобы остановить приступ безумного смеха. Душевные муки рвались из груди. Боже, как больно!

Попытка спасти Лайт от Киры — безрассудная игра. L витал в облаках, забыв о логике. Он понадеялся, что в сердце девушки живет любовь, способная преодолеть злые силы; что она откажется от тетради и бросится в его объятия. Но Лайт предпочла власть и смерть.

Так он оказался здесь.

Они никогда больше не будут прежними.

Они разбили друг друга как хрупкие сосуды из дорогого стекла, и теперь L с глупой надеждой пытался голыми руками склеить осколки.