Фандом: Шерлок BBC. Шерлок Холмс — на больничной койке: взрыв в гостинице не прошёл бесследно. Где-то в Лондоне прячутся снайперы, укрывающие пострадавшего Джима Мориарти. Их необходимо найти. А ещё важнее — разобраться в отношениях с одним военным хирургом, занявшим в жизни Шерлока слишком важное место.
113 мин, 43 сек 9184
Секунду Себастьян глядел Огунмоле прямо в глаза — и чернокожий красавчик, надувшись, словно у него отобрали любимую игрушку, утопал в хвост салона, в сотый раз пересказывать подробности своего подвига невозмутимому Джаке. На всякий случай Моран задержал взгляд и на албанце: меньше всего сейчас нужны раздоры в группе. Шкодран едва заметно кивнул. Всё в порядке.
Асадулла честно дрых, вытянувшись на роскошном диване. Ботинки стояли на полу: ну хоть этому Себастьян названого брата научил. Теперь бы ещё Огунмоле растолковать, зачем нужно снимать обувь, укладываясь в койку… Задание трудное, но, пожалуй, осуществимое.
Пистолет Асадулла Хайбар, разумеется, не выложил, и тут Моран его прекрасно понимал. Сам он поступил бы точно так же.
Анри тоже надирался, но по-своему: в баре француз отыскал бутылку «Шато д'Икем» семьдесят пятого года выпуска и сейчас смаковал благородное вино. От этой бутылки Тунде был отлучён практически с ходу и даже не обиделся: нигериец предпочитал пойло покрепче. Себастьяну подчинённый налил бокал, а затем забыл о существовании всего остального мира. Надо будет в Пола де Лена пройтись по винным и сувениркам: в Европе ребята бывают редко, де Марни немного ностальгирует по Франции… Хотя и испанские сорта, в случае чего, оценит.
В общем, салон не вызывал нареканий. В отличие от корпуса самолёта и звука, с которым тот пошёл на взлёт. Себастьяну не нравилось, как гудит этот двигатель, и не нравилось, что больше никто его тревогу не разделяет.
«Остынь, — сказал себе Моран, — ты в Европе. Никто не собирается сбивать эту лоханку ракетой» земля-воздух«. И самолёт наверняка прошёл миллион тестов, иначе его просто не выпустили бы с аэродрома. Это Европа. Здесь лишние жертвы никому не нужны».
Стало чуток полегче. Впрочем, ненамного.
Полковник Моран мрачно отхлебнул из бокала. А вино чертовски хорошее. Вот что умеют делать в Европе — это вино.
Повернул голову в другую сторону — и встретился взглядом с Джимом.
Тот возлежал на втором диванчике и являл собою разительный контраст с Асадуллой. Всё-таки была в Мориарти некая чертовщинка: стоило ему хоть немного прийти в себя, как тут же возвращалась царственность в движениях, осанке, повороте головы. Когда Джим фиглярствовал, она пропадала, но ненадолго. А с подчинёнными некоронованный король преступного мира предпочитал общаться в таком вот облике.
Корону ему, что ли, украсть и подарить? Только не какую-нибудь из британских — Себастьян слишком уважал Её Величество. Можно в Непал смотаться, там корона богатая, красивая, украшена пером райской птицы, Джиму подойдёт. В Иране тоже богатый выбор шахских корон…
— Они тебе дороги, — вопросом слова Мориарти, собственно, не были.
Себастьян напрягся. Впрочем… какой смысл в отрицании очевидного?
— Да. Очень.
«И любого из них я брошу, чтобы спасти остальных. Они не дураки, прекрасно это понимают. Сами поступили бы точно так же. Но потом мы обязательно вернёмся — и кому-то будет очень хреново»…
Ничего подобного Себастьян, разумеется, не сказал. Зря цапаться с Джимом не хотелось.
Мориарти разглядывал Морана, по-птичьи склонив голову набок. Затем захихикал, отдельные смешки переросли в настоящую истерику: Джим захлёбывался, тыкал в собеседника пальцем, явно хотел что-то сказать, но получались лишь всхлипы. Себастьян терпеливо ждал.
— Ты… ты похож сейчас на наседку, Себ. На клушу, большую и толстую. Ну, успокойся уже, я не трону твоих птенчиков. У меня на уме совсем-совсем другое.
«И кому тут надо успокоиться?» — хотел было спросить Моран, но не стал. Поднялся из кресла, подошёл к Анри, отобрал бутылку и наполнил ещё один бокал. Вернувшись на место, протянул вино Джиму.
— А мне можно?
— Понятия не имею. Вылить?
— Дай сюда, варвар! — Мориарти поймал луч света, полюбовался на искрящуюся жидкость, затем театрально поднял бокал и произнёс: — За новую жизнь и долгое, плодотворное сотрудничество!
Себастьян вежливо пригубил. Анри и Шкодран со своих мест внимательно следили, как Мориарти фиглярствует. Прекратил бубнить о собственном величии Тунде. Интересно, Асадулла действительно проснулся или случайно перевернулся во сне так, что рука легла на пистолет?
Допив примерно до половины, Джим резко выдохнул и капризно-скучающим тоном произнёс:
— Они тебе дороже меня, да?
— Разумеется, — к чему все эти дурацкие расспросы, Себастьян решительно не понимал. Джим не мальчик, прекрасно знает, что существуют деловые отношения и… прочее.
— Ну и ладно, — Мориарти резко опрокинул остатки вина себе в рот. Анри за его спиной поморщился: подобное обращение с коллекционными сортами он хронически не переваривал. Ничего, перебесится. — Портье ты убил, кстати, совершенно зря. Он был моим человеком.
Угу, значит, когда Джима таскали по всему Лондону, он хоть временами, но соображал. Запомнить на всякий случай.
— Выпишешь его семье пенсию, — Себастьян кривовато ухмыльнулся. — А вообще, предупреждать о таком надо заранее.
Асадулла честно дрых, вытянувшись на роскошном диване. Ботинки стояли на полу: ну хоть этому Себастьян названого брата научил. Теперь бы ещё Огунмоле растолковать, зачем нужно снимать обувь, укладываясь в койку… Задание трудное, но, пожалуй, осуществимое.
Пистолет Асадулла Хайбар, разумеется, не выложил, и тут Моран его прекрасно понимал. Сам он поступил бы точно так же.
Анри тоже надирался, но по-своему: в баре француз отыскал бутылку «Шато д'Икем» семьдесят пятого года выпуска и сейчас смаковал благородное вино. От этой бутылки Тунде был отлучён практически с ходу и даже не обиделся: нигериец предпочитал пойло покрепче. Себастьяну подчинённый налил бокал, а затем забыл о существовании всего остального мира. Надо будет в Пола де Лена пройтись по винным и сувениркам: в Европе ребята бывают редко, де Марни немного ностальгирует по Франции… Хотя и испанские сорта, в случае чего, оценит.
В общем, салон не вызывал нареканий. В отличие от корпуса самолёта и звука, с которым тот пошёл на взлёт. Себастьяну не нравилось, как гудит этот двигатель, и не нравилось, что больше никто его тревогу не разделяет.
«Остынь, — сказал себе Моран, — ты в Европе. Никто не собирается сбивать эту лоханку ракетой» земля-воздух«. И самолёт наверняка прошёл миллион тестов, иначе его просто не выпустили бы с аэродрома. Это Европа. Здесь лишние жертвы никому не нужны».
Стало чуток полегче. Впрочем, ненамного.
Полковник Моран мрачно отхлебнул из бокала. А вино чертовски хорошее. Вот что умеют делать в Европе — это вино.
Повернул голову в другую сторону — и встретился взглядом с Джимом.
Тот возлежал на втором диванчике и являл собою разительный контраст с Асадуллой. Всё-таки была в Мориарти некая чертовщинка: стоило ему хоть немного прийти в себя, как тут же возвращалась царственность в движениях, осанке, повороте головы. Когда Джим фиглярствовал, она пропадала, но ненадолго. А с подчинёнными некоронованный король преступного мира предпочитал общаться в таком вот облике.
Корону ему, что ли, украсть и подарить? Только не какую-нибудь из британских — Себастьян слишком уважал Её Величество. Можно в Непал смотаться, там корона богатая, красивая, украшена пером райской птицы, Джиму подойдёт. В Иране тоже богатый выбор шахских корон…
— Они тебе дороги, — вопросом слова Мориарти, собственно, не были.
Себастьян напрягся. Впрочем… какой смысл в отрицании очевидного?
— Да. Очень.
«И любого из них я брошу, чтобы спасти остальных. Они не дураки, прекрасно это понимают. Сами поступили бы точно так же. Но потом мы обязательно вернёмся — и кому-то будет очень хреново»…
Ничего подобного Себастьян, разумеется, не сказал. Зря цапаться с Джимом не хотелось.
Мориарти разглядывал Морана, по-птичьи склонив голову набок. Затем захихикал, отдельные смешки переросли в настоящую истерику: Джим захлёбывался, тыкал в собеседника пальцем, явно хотел что-то сказать, но получались лишь всхлипы. Себастьян терпеливо ждал.
— Ты… ты похож сейчас на наседку, Себ. На клушу, большую и толстую. Ну, успокойся уже, я не трону твоих птенчиков. У меня на уме совсем-совсем другое.
«И кому тут надо успокоиться?» — хотел было спросить Моран, но не стал. Поднялся из кресла, подошёл к Анри, отобрал бутылку и наполнил ещё один бокал. Вернувшись на место, протянул вино Джиму.
— А мне можно?
— Понятия не имею. Вылить?
— Дай сюда, варвар! — Мориарти поймал луч света, полюбовался на искрящуюся жидкость, затем театрально поднял бокал и произнёс: — За новую жизнь и долгое, плодотворное сотрудничество!
Себастьян вежливо пригубил. Анри и Шкодран со своих мест внимательно следили, как Мориарти фиглярствует. Прекратил бубнить о собственном величии Тунде. Интересно, Асадулла действительно проснулся или случайно перевернулся во сне так, что рука легла на пистолет?
Допив примерно до половины, Джим резко выдохнул и капризно-скучающим тоном произнёс:
— Они тебе дороже меня, да?
— Разумеется, — к чему все эти дурацкие расспросы, Себастьян решительно не понимал. Джим не мальчик, прекрасно знает, что существуют деловые отношения и… прочее.
— Ну и ладно, — Мориарти резко опрокинул остатки вина себе в рот. Анри за его спиной поморщился: подобное обращение с коллекционными сортами он хронически не переваривал. Ничего, перебесится. — Портье ты убил, кстати, совершенно зря. Он был моим человеком.
Угу, значит, когда Джима таскали по всему Лондону, он хоть временами, но соображал. Запомнить на всякий случай.
— Выпишешь его семье пенсию, — Себастьян кривовато ухмыльнулся. — А вообще, предупреждать о таком надо заранее.
Страница 31 из 32
