КГБ и дело о группе Дятлова

Оценка документов проводится Центральной экспертной комиссией, возглавляет ее руководитель одной из Служб ФСБ России. В Центральную экспертную комиссию входят представители практически всех подразделений ФСБ, т. е. каждый по своей линии проводит оценку и выносит заключение, можно ли рассекречивать документы. Работа по рассекречиванию носит планомерный характер.

Экспертная оценка документов происходит старым испытанным методом. Берется дело, садится сотрудник и внимательно, полистно его изучает, и вносит предложение о том, что в этом деле нет материалов, составляющих государственную тайну. Или может быть предложение такого рода, что поскольку в этом деле листы 1, 55-57 содержат гостайну, они не рассекречиваются, а дальше, до конца, материал рассекречивается. Бывает и наоборот, когда несколько листочков рассекречиваются, а остальные остаются на секретном хранении.

Когда говорят, что мы не даем какие-то материалы, потому что они секретные, это не всегда так. Иногда несекретные материалы составляют тайну личной жизни того или иного гражданина, и мы, в силу морально-этических соображений, не можем их предоставлять для ознакомления.

Но есть категории документов, которые не подлежат рассекречиванию. В частности, это материалы, раскрывающие приемы и методы оперативно-розыскной деятельности, личные дела лиц, оказывавших содействие органам безопасности на конфиденциальной основе. Как и в любой другой спецслужбе мира, такие материалы просто не подлежат рассекречиванию. Никогда.

— Даже через 100 лет? Почему? Неужели даже спустя сотни лет будет невозможно узнать какие-либо факты из истории нашей страны?

— Я говорю не об истории нашей страны, я говорю об отдельных документах, которые не будут рассекречены никогда. В первую очередь, речь идет о сотрудниках органах безопасности, о лицах, которые оказывали содействие органам безопасности на конфиденциальной основе. Вот эти документы не будут никогда рассекречены, так же, как и в любой другой спецслужбе.

— Стало быть, речь идет об агентурной сети?

— В законе написано: «лица, оказывающие содействие органам безопасности на конфиденциальной основе».

— И вы как глава архивной службы можете гарантировать, что никогда не случится «утечек» подобных материалов?

— Порядок доступа к нашим секретным материалам достаточно сложен и проверен годами. Когда я говорю, что это просто — написал запрос и получил материалы, — то речь идет лишь о рассекреченных материалах. И в нашем открытом читальном зале нет ни одного листочка бумаги, на котором стоит ограничительный гриф, даже «для служебного пользования», не говоря уже о секретных и совсекретных документах.

— А бывает ли так, что вы не сообщаете затребованную информацию из этических соображений. Допустим, обращается человек, убежденный, что его дед был героем и теперь он незаслуженно забыт, а у вас в документах обнаруживается, что он предатель или просто ничего геройского не совершал?

— Бывало…

— И как вы поступаете в таких случаях?

— Стараемся не сообщать ничего плохого, чтобы не наносить моральный вред человеку, говорим, что у нас нет информации, подтверждающей «геройские» сведения.

— Дела по каким-то известным людям у вас ведь тоже имеются? Многие убеждены, что именно в архивах ФСБ есть информация, скажем, о гибели Есенина или о каких-либо обстоятельствах, связанных с жизнью и смертью Маяковского.

— Вы понимаете, у нас может быть информация о любом гражданине, неважно, писатель это, поэт, рабочий, шахтер или хлебороб. Если этот человек привлекался к уголовной ответственности по делам, которые расследовали органы безопасности, то информация на этого человека у нас будет, независимо от его профессиональной принадлежности. Если Есенин привлекался к уголовной ответственности, у нас есть материалы по Сергею Есенину.

— Какие требования предъявляются к сотрудникам вашей службы в первую очередь?