Волшебное место! По красоте, умиротворенности и стойкому ощущению, что попал в другой мир, где ничто тебе не угрожает.
11 мин, 2 сек 11942
Пальцы нащупывают ОГРОМНУЮ ЗАЗУБРЕННУЮ ДЫРУ В МОЕМ ЧЕРЕПЕ!
Я просыпаюсь с криком, в одиночестве, разметавшись по кровати в спальне моей квартиры.
Из открытого окна доносятся пьяные крики. Кто-то ругается и спорит, каким путем идти дальше.
Духота стоит невыносимая. Это лето меня доконает! Неудивительно, что приснился кошмар. Воздух, кажется, можно резать ножом!
Сажусь на постели, пропитавшейся остывшим потом.
В голове гудит, как с перепою.
Пил я вчера, или нет? Наверное, пил. Со мной это в последнее время часто случается. Ничего, не в первый раз. Пройдет. Без выпивки эту жарищу вообще невозможно выносить, можно с ума сойти!
— Ты и сошел уже. Почти.
— Говорю я и пугаюсь звука своего голоса.
Надо попить чего-нибудь.
На кухне, в чайнике, обнаруживается немного воды. Теплая… Лучше, чем ничего.
Закуриваю, глядя в растворенное окно на ветки деревьев, вытащенные из тьмы светом кухонной люстры. Ни ветерка! Конец августа. Может, глобальное потепление уже началось? Может, осени вообще не будет?
Ясно одно — поспать мне больше не грозит.
Выпить валерьянки?
Открываю холодильник и понимаю, что все лекарства, стоявшие на полочке дверцы, куда-то улетучились. Что за черт? Или они в каком-нибудь сне здесь стояли? Какая каша в мыслях!
Ну что ж, у писателя один способ разгрести завалы в голове — изложить их на бумаге!
— И ты думаешь, эти «изложения» будут читабельны?
Стоп, завязываем разговаривать сами с собой!
Если от тебя ушла жена (еще вопрос, кто от кого ушел… ладно), это не значит, что надо впадать в безумие.
— Правильно!
Достаю с крыши холодильника ручку и бумагу, всегда лежащие там «для записи ночных прозрений». Сажусь за кухонный стол, чтобы выложить на бумагу мой кошмар.
Воды в чайнике больше нет. Поколебавшись, пофантазировав о живущей в трубах водоснабжения гадости, все-таки пью из-под крана.
Почему-то кажется, что записываю совсем не то, что снилось. Или ученые правы, и мы выдумываем наши сны, изобретая «на лету» из хаоса, царящего в сонном мозге?
Опять пью из-под крана. Но чем чаще прикладываюсь к струе, тем больше пот заливает мне глаза. Я слизываю его с губ, и он такой соленый, что кажется кровью. Словно у меня разбиты губы.
Надо умыться.
Мойка забита грязной посудой и стопками. Видимо, вчера я пил не один. А с кем? Потом, потом… Захожу в ванную, включаю воду и, рыча от удовольствия, плещу себе в лицо. Потом поднимаю голову и в зеркале над раковиной вижу, что лицо мое ЗАЛИТО КРОВЬЮ, текущей из ОГРОМНОЙ ДЫРЫ В ГОЛОВЕ, а в глубине дыры тускло отсвечивает серым МОЙ ОБНАЖЕННЫЙ МОЗГ!
Я просыпаюсь под горой одеял, дергая ногами, как припадочный, а рядом вскакивает жена, моя НАСТОЯЩАЯ жена.
— Господи! Что с тобой?
— Кошмар… Тьфу ты… Сейчас расскажу.
Она стонет и падает на подушку.
— Давай утром, а? — И, отвернувшись к стене.
— И как я теперь усну? В таком холоде. Включи опять плиту, что ли. Только не ложись, пока не погасишь.
— Ладно.
Встаю и моментально содрогаюсь от стужи. За окном — декабрь и минус тридцать, а в доме отключено отопление. Авария на теплотрассе, сказали, минимум сутки ремонта. Проходя мимо окна, всем телом чувствую идущую от него стену холода. Где-то в углу рамы тонко пищит уплотнитель под струей холодного воздуха, проходящей внутрь квартиры.
Надеваю свитер, штаны, шерстяные носки и бреду в кухню. Там зажигаю конфорки плиты, без участия сознания, как зомби, которому отдал приказ повелитель. Бр-р-р! Здесь еще холоднее. Стужа прогоняет остатки сонливости.
— И что теперь делать? — Спрашиваю себя и пугаюсь сходству ситуации с только что приснившейся.
Стоп! Спокойно!
Открываем холодильник. Ага, вижу лекарства на полке дверцы. Уже хорошо!
Отсчитывая годы каплями успокоительного, признаю, что мысль моего двойника во сне была не так уж плоха: надо поскорее все записать.
Давненько не снились кошмары. Особенно такие — вложенные друг в друга, как китайские шкатулки.
Иду в кабинет, включаю компьютер и сажусь за работу.
И вот я сижу перед монитором и набираю этот текст. За моим затылком висит зеркало. Не знаю, зачем повесил его там. Оно висит слишком низко, чтобы стоя смотреться в него. Я повесил его «из композиционных соображений», над спинкой дивана, поэтому сидящим там гостям от него тоже мало проку. Но сейчас я больше всего боюсь, что, обернувшись, увижу свою окровавленную физиономию и зубчатую дыру на голове, в которой пульсирует белесый, как личинка мухи, мозг.
И тогда я опять проснусь в поту, снова побреду сюда и опять буду вынужден набирать ВОТ ЭТИ СЛОВА.
Интересно, какое на этот раз будет время года…
Я просыпаюсь с криком, в одиночестве, разметавшись по кровати в спальне моей квартиры.
Из открытого окна доносятся пьяные крики. Кто-то ругается и спорит, каким путем идти дальше.
Духота стоит невыносимая. Это лето меня доконает! Неудивительно, что приснился кошмар. Воздух, кажется, можно резать ножом!
Сажусь на постели, пропитавшейся остывшим потом.
В голове гудит, как с перепою.
Пил я вчера, или нет? Наверное, пил. Со мной это в последнее время часто случается. Ничего, не в первый раз. Пройдет. Без выпивки эту жарищу вообще невозможно выносить, можно с ума сойти!
— Ты и сошел уже. Почти.
— Говорю я и пугаюсь звука своего голоса.
Надо попить чего-нибудь.
На кухне, в чайнике, обнаруживается немного воды. Теплая… Лучше, чем ничего.
Закуриваю, глядя в растворенное окно на ветки деревьев, вытащенные из тьмы светом кухонной люстры. Ни ветерка! Конец августа. Может, глобальное потепление уже началось? Может, осени вообще не будет?
Ясно одно — поспать мне больше не грозит.
Выпить валерьянки?
Открываю холодильник и понимаю, что все лекарства, стоявшие на полочке дверцы, куда-то улетучились. Что за черт? Или они в каком-нибудь сне здесь стояли? Какая каша в мыслях!
Ну что ж, у писателя один способ разгрести завалы в голове — изложить их на бумаге!
— И ты думаешь, эти «изложения» будут читабельны?
Стоп, завязываем разговаривать сами с собой!
Если от тебя ушла жена (еще вопрос, кто от кого ушел… ладно), это не значит, что надо впадать в безумие.
— Правильно!
Достаю с крыши холодильника ручку и бумагу, всегда лежащие там «для записи ночных прозрений». Сажусь за кухонный стол, чтобы выложить на бумагу мой кошмар.
Воды в чайнике больше нет. Поколебавшись, пофантазировав о живущей в трубах водоснабжения гадости, все-таки пью из-под крана.
Почему-то кажется, что записываю совсем не то, что снилось. Или ученые правы, и мы выдумываем наши сны, изобретая «на лету» из хаоса, царящего в сонном мозге?
Опять пью из-под крана. Но чем чаще прикладываюсь к струе, тем больше пот заливает мне глаза. Я слизываю его с губ, и он такой соленый, что кажется кровью. Словно у меня разбиты губы.
Надо умыться.
Мойка забита грязной посудой и стопками. Видимо, вчера я пил не один. А с кем? Потом, потом… Захожу в ванную, включаю воду и, рыча от удовольствия, плещу себе в лицо. Потом поднимаю голову и в зеркале над раковиной вижу, что лицо мое ЗАЛИТО КРОВЬЮ, текущей из ОГРОМНОЙ ДЫРЫ В ГОЛОВЕ, а в глубине дыры тускло отсвечивает серым МОЙ ОБНАЖЕННЫЙ МОЗГ!
Я просыпаюсь под горой одеял, дергая ногами, как припадочный, а рядом вскакивает жена, моя НАСТОЯЩАЯ жена.
— Господи! Что с тобой?
— Кошмар… Тьфу ты… Сейчас расскажу.
Она стонет и падает на подушку.
— Давай утром, а? — И, отвернувшись к стене.
— И как я теперь усну? В таком холоде. Включи опять плиту, что ли. Только не ложись, пока не погасишь.
— Ладно.
Встаю и моментально содрогаюсь от стужи. За окном — декабрь и минус тридцать, а в доме отключено отопление. Авария на теплотрассе, сказали, минимум сутки ремонта. Проходя мимо окна, всем телом чувствую идущую от него стену холода. Где-то в углу рамы тонко пищит уплотнитель под струей холодного воздуха, проходящей внутрь квартиры.
Надеваю свитер, штаны, шерстяные носки и бреду в кухню. Там зажигаю конфорки плиты, без участия сознания, как зомби, которому отдал приказ повелитель. Бр-р-р! Здесь еще холоднее. Стужа прогоняет остатки сонливости.
— И что теперь делать? — Спрашиваю себя и пугаюсь сходству ситуации с только что приснившейся.
Стоп! Спокойно!
Открываем холодильник. Ага, вижу лекарства на полке дверцы. Уже хорошо!
Отсчитывая годы каплями успокоительного, признаю, что мысль моего двойника во сне была не так уж плоха: надо поскорее все записать.
Давненько не снились кошмары. Особенно такие — вложенные друг в друга, как китайские шкатулки.
Иду в кабинет, включаю компьютер и сажусь за работу.
И вот я сижу перед монитором и набираю этот текст. За моим затылком висит зеркало. Не знаю, зачем повесил его там. Оно висит слишком низко, чтобы стоя смотреться в него. Я повесил его «из композиционных соображений», над спинкой дивана, поэтому сидящим там гостям от него тоже мало проку. Но сейчас я больше всего боюсь, что, обернувшись, увижу свою окровавленную физиономию и зубчатую дыру на голове, в которой пульсирует белесый, как личинка мухи, мозг.
И тогда я опять проснусь в поту, снова побреду сюда и опять буду вынужден набирать ВОТ ЭТИ СЛОВА.
Интересно, какое на этот раз будет время года…
История дочитана
Какой след эта история оставила у тебя?
Реакция сохранена в этом браузере. Войдите, чтобы не потерять реакции, ночные метки и трофеи
Страница 3 из 3
