Кладбищенский фестиваль

Когда я открыла глаза, девушка почти полностью была замотана в кровавые щупальца, тянущиеся от безвольно парящих тел. Вернувшись в центр зала, она на мгновенье замерла. Вновь загрохотала музыка, и залитые кровью пальцы принялись что-то рисовать в воздухе. Короткий взрыв света — и тела зашевелились.

Это было… странно. Тонкие пальцы кукольника светились нежно-голубой дымкой, рождая в своем движении объемные лазерные узорчатые фигуры, расширяющиеся до размеров всего тоннеля, сменяя один другой в такт музыке. В поразительной игре холодного света движения трупов были неотличимы от управляющего ими мастера. Такие же четкие, пластичные, отточенные. Страшный, тошнотворный, завораживающий своей извращенной красотой танец, где каждая «кукла» двигалась сама по себе, но ни одна деталь не выбивалась из контекста. Искусство на грани безумия. И за гранью морали.

В очередной раз перекувыркнувшись в воздухе, Эммерльга скрестила руки на животе, и привязанные к ней куклы вспыхнули, моментально обратившись в пепел, укутавший девушку монотонным конфетти. Музыка смолкла, зал проглотила темнота, а толпа все безумствовала. И я была готова к ней присоединиться.

Я никогда не была склонна к азартным играм, поэтому непреодолимого желания принимать участие, а тем более, наблюдать за участниками у меня не возникло. Разве что от нечего делать.

На Турнире я быстро заскучала, хотя честно старалась следить за ведущимися параллельно шестью партиями. Игроки находились в небольших кубах, по восемь лирен в каждом. Прозрачные коробки с независимой системой гравитации медленно перемещались по тоннелю вверх-вниз, периодически переворачиваясь с одной грани на другую. Выглядело это эффектно, но только в первые два хорм. После я перестала улавливать ход партий на мониторах и выползла подышать на улицу.

Прислонившись спиной к холодной закопченной стене, я уставилась на подпирающих небо каменных гигантов. Вспомнилась старая песня. Конечно, про любовь и звезды. Закрыв глаза, я едва слышно начал напевать ее себе под нос.

Чудно как-то все. Будто сидишь на берегу Мичигана и пьешь квас. Песня из мира, которого больше нет, звучащая из уст лирена, ему не принадлежащего, в другом мире, где никто не поет.

— Нашел!

Мысленно выругавшись, я открыла глаза. Фриншнайц стоял рядом, чуть облокотившись на стену, и протягивал руку. Проигнорировав этот жест, я осталась сидеть.

— Не упрямься, пойдем.

— Я не хочу никуда идти.

— Это приказ, сирм-зукару шестого порядка.

— …Что?

— Приказ Сенатора, — Фриншнайц улыбнулся, все еще стоя с вытянутой рукой.

У меня голова пошла кругом. Кажется, это называется когнитивным диссонансом.

— Что такое когнитивный диссонанс? — Нахмурился Мускульный Клубок.

Нет. Совсем не смешно.

— Чем подтвердишь подлинность приказа? — Решила не сдаваться я.

Фриншнайц пальцем коснулся моего плеча, и перед глазами появилась зеленая форма документа. Естественно, картинка была лишь в моей голове: информация такого уровня не доверялась никаким материальным носителям, кроме нервной системы подчиненных.

— Военный суд? — Я попыталась сохранить хотя бы видимость спокойствия.

— Почти, — Механик, потеряв терпение, схватил меня за плечо и без усилий поставил на ноги. — Следуй за мной, сирм-зукару Анна. И, пожалуйста, не оказывай сопротивление. Не хотелось бы ломать тебе позвоночник.

— Ты же должен сейчас играть на Турнире.

— Наигрался. А теперь идем.

Ну где же Лэйкер? Ой, Клубок же мысли читает. Еще один экстрасенс мне на голову. Я уже не знаю, как еще потянуть время. Хотя…

— Похоже, тебе все-таки придется сломать мне позвоночник.

Фриншнайц кивнул и сделал шаг в сторону.

Дура! Дура! Трижды дура! Это же не боевик какой-нибудь, здесь моральными дилеммами не мучаются. О них даже не подозревают.

Дрожь в коленках вышла из-под контроля и уронила меня обратно на тротуар. Следом, к моему удивлению, повалился Фриншнайц. Ох, так это не колени, это земля!

Псевдо асфальтовое покрытие раскололось вдоль улицы пополам, и из образовавшейся трещины вырвались черные усы, точь-в-точь такие же, как в крепости Чудиков, которую штурмовал наш отряд «Серая Молния». Вытянувшись вверх, они принялись вращаться с сумасшедшей скоростью, по пути разрубая стены небоскребов. Я почувствовала, как волны Клиадры взялись полоскать мои внутренности.

Чьи-то руки схватили меня за предплечье и потащили прочь от разлома. Кимн позже на то место, где я только что лежала, с грохотом обрушился срезанный блок соседнего здания. Отдельные куски материала с антигравитационными устройствами причудливо повисли над землей. Целые этажи, как воздушные шарики, потянулись к небу и, «врезавшись» в нематериальный купол, остались парить над городским центром.

— Wertzig! — Фриншнайц перебросил меня через плечо и, едва увернувшись от упавшего совсем рядом обломка, быстро свернул за угол.

— Что происходит? — Я безуспешно попыталась вырваться или хотя бы принять более удобное положение, чем нынешнее, вниз головой.