Пребывающий утренним рейсом поезд не довёз всего одного пассажира, которого удалось-таки выбросить после четырёхчасовой схватки шести откормленным и натренированным контролёршам. Пассажир этот точно рассчитал место приземления, пока трое контролёрш и несколько присоединившихся к ним пассажиров пытались открыть дверь этого несущегося поезда, чтоб высадить безбилетного пассажира, пока у остальных троих контролёрш, десятерых милиционеров и двенадцати морально поддерживающих пассажирш что-то получалось с этим упрямым безбилетником.
41 мин, 7 сек 9184
— Оу! — крикнул Андрей в люк, но даже эха не донеслось ему в ответ, словно эта бесконечная тьма сожрала и его выкрик. — Эу! Есть там кто? — Он посветил фонариком, который захватил по пути, но тьма была настолько плотная, что свет слабенькой китайской лампочки далеко не уходил. Но, как подумалось Андрею, железобетонные обода уходили глубже, чем мог достать свет даже самого мощного прожектора. И, что самое интересное, из глубины люка не доносилось ни единого запаха, в то время как могло бы попахивать бог знает чем; как будто нос Андрея в данный момент находился в безвоздушном пространстве или где-то глубоко под водой (или эта всепоглощающая тьма вместе со всем остальным сожрала и запах). Может быть именно поэтому Андрею захотелось залезть в этот люк… и погрузиться в эту жутковатую но заманчивую (теперь она показалась ему уже заманчивой) тьму? — Может; но поворачивать назад было уже поздно. И Андрей, погрузившись в люк по пояс, даже не взглянул на выражение лица своей приятельницы, всё также наблюдающей за ним с его лоджии. Но если б он и глянул хоть одним глазком на это выражение (на этот раз злорадный оскал), он всё равно не остановился бы… Иногда Андрей Петров был сильным и решительным человеком и на полпути никогда не останавливался, а иногда… он как баран пёр напропалую, прошибая головой любые ворота, даже не обращая внимания, что некоторые из них новые.
«Ну и дуралей же ты, дружочек, — подумала Жанна, глядя на исчезающую в люке голову своего» клиента«. — Полный лох!». Теперь ей запросто можно было покинуть навсегда Андрееву квартиру, оставив в ней нетронутым лишь воздух и некоторые из никому не нужных вещей, но… Неподалёку от открытого люка она заметила его чугунную крышку, заросшую мхом и уделанную какой-то гадостью (складывалось бесспорное впечатление, что пролежала эта крышка в полной неподвижности не одну сотню лет… Но где она была всё это время? — ни Андрей ни кто крышки этой ни разу в глаза не видел). И ей захотелось выйти на улицу, накрыть этой крышкой люк (хоть при своём среднем росте она и весила не больше пятидесяти килограмм, но ежедневные занятия бодибилдингом вселяли в неё некоторую уверенность) и придавить его сверху кучей тяжеленных камней? Нет, она ещё не сошла с ума. Но на улицу всё равно вышла; в том самом халате, в котором она спросила Андрея «чё ты здесь застрял?», она подошла к люку — не к крышке — и… заглянула в него… Ещё, стоя на лоджии и планируя все свои дальнейшие действия в отношении Андреевой квартиры, ей вдруг почему-то захотелось… заглянуть в люк; просто — взять, да заглянуть.
И она решила, что в люке — в его бесконечной, таинственной тьме — ей будет гораздо приятнее, чем в этом сумасшедшем мире, где каждый живёт только для себя, но постоянно друг от друга что-то требует; где большой съедает маленького; где идиотизм правит бал и всё решают деньги; где человек человеку — смерть и жизнь. И это не она так считала; ей казалось, что обо всём этом ей напоминал люк…
И, когда она погрузилась во тьму по пояс, никто так и не выглянул в окно и не вышел на лоджию.
Жанна Кузнецова родилась во Владивостоке и прожила в нём двадцать три года. Она обратила внимание, что её родной город делится на районы; в одних спальных районах тихо и спокойно, в других — шумно и весело, в третьих — жутко и страшно. Район, в котором располагался люк, был тихим и спокойным, но в этом районе до сих пор происходят странные вещи, иногда — ужасные. И люди очень часто исчезают. Но ещё чаще они возвращаются.
Дневниковые заметки
Всё очень просто: у меня не хватает денег на металлическую решётку для лоджии, но под рукой телефон, так что я ничего не боюсь.
Так получилось, что в квартире я остался один, собрался сходить в магазин за продуктами (проголодался сильно), тут и охватила меня тревога: до магазина 15 минут ходьбы. Вернусь я минимум через 40 минут, но в это время пробраться ко мне в квартиру через лоджию и обчистить её всю, не оставив и пылинки, нет ничего проще, тем более, что дом наш располагается на отшибе этого нового незнакомого посёлка, в который из деревни я переехал пару недель назад. Окна моей квартиры (квартиры, располагающейся на втором этаже) выходят в сторону дремучего леса. И что мне теперь делать? — позвонить некому, не так много людей знают меня в этом посёлочке. Вот ситуация так ситуация — смешнее не придумаешь!
Дело в том, что уже стемнело давно и пора ложиться спать, но я не могу спать и, чтоб мне не было тоскливо сидеть и куковать в своей квартирке, я решил начать вести этакий «дневник» (что и делаю). Родители мои вернутся завтра утром и, если их единственный тринадцатилетний сын всего одну ночь не поспит, ничего смертельного с ним не случится.
«Ну и дуралей же ты, дружочек, — подумала Жанна, глядя на исчезающую в люке голову своего» клиента«. — Полный лох!». Теперь ей запросто можно было покинуть навсегда Андрееву квартиру, оставив в ней нетронутым лишь воздух и некоторые из никому не нужных вещей, но… Неподалёку от открытого люка она заметила его чугунную крышку, заросшую мхом и уделанную какой-то гадостью (складывалось бесспорное впечатление, что пролежала эта крышка в полной неподвижности не одну сотню лет… Но где она была всё это время? — ни Андрей ни кто крышки этой ни разу в глаза не видел). И ей захотелось выйти на улицу, накрыть этой крышкой люк (хоть при своём среднем росте она и весила не больше пятидесяти килограмм, но ежедневные занятия бодибилдингом вселяли в неё некоторую уверенность) и придавить его сверху кучей тяжеленных камней? Нет, она ещё не сошла с ума. Но на улицу всё равно вышла; в том самом халате, в котором она спросила Андрея «чё ты здесь застрял?», она подошла к люку — не к крышке — и… заглянула в него… Ещё, стоя на лоджии и планируя все свои дальнейшие действия в отношении Андреевой квартиры, ей вдруг почему-то захотелось… заглянуть в люк; просто — взять, да заглянуть.
И она решила, что в люке — в его бесконечной, таинственной тьме — ей будет гораздо приятнее, чем в этом сумасшедшем мире, где каждый живёт только для себя, но постоянно друг от друга что-то требует; где большой съедает маленького; где идиотизм правит бал и всё решают деньги; где человек человеку — смерть и жизнь. И это не она так считала; ей казалось, что обо всём этом ей напоминал люк…
И, когда она погрузилась во тьму по пояс, никто так и не выглянул в окно и не вышел на лоджию.
Жанна Кузнецова родилась во Владивостоке и прожила в нём двадцать три года. Она обратила внимание, что её родной город делится на районы; в одних спальных районах тихо и спокойно, в других — шумно и весело, в третьих — жутко и страшно. Район, в котором располагался люк, был тихим и спокойным, но в этом районе до сих пор происходят странные вещи, иногда — ужасные. И люди очень часто исчезают. Но ещё чаще они возвращаются.
Дневниковые заметки
Всё очень просто: у меня не хватает денег на металлическую решётку для лоджии, но под рукой телефон, так что я ничего не боюсь.
Так получилось, что в квартире я остался один, собрался сходить в магазин за продуктами (проголодался сильно), тут и охватила меня тревога: до магазина 15 минут ходьбы. Вернусь я минимум через 40 минут, но в это время пробраться ко мне в квартиру через лоджию и обчистить её всю, не оставив и пылинки, нет ничего проще, тем более, что дом наш располагается на отшибе этого нового незнакомого посёлка, в который из деревни я переехал пару недель назад. Окна моей квартиры (квартиры, располагающейся на втором этаже) выходят в сторону дремучего леса. И что мне теперь делать? — позвонить некому, не так много людей знают меня в этом посёлочке. Вот ситуация так ситуация — смешнее не придумаешь!
Дело в том, что уже стемнело давно и пора ложиться спать, но я не могу спать и, чтоб мне не было тоскливо сидеть и куковать в своей квартирке, я решил начать вести этакий «дневник» (что и делаю). Родители мои вернутся завтра утром и, если их единственный тринадцатилетний сын всего одну ночь не поспит, ничего смертельного с ним не случится.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 9 из 12
