Кирпичики на полках. К какому-то шкету подошёл сосед в коридоре, который был вдвое его старше, и спросил, почему он с ним никогда не здоровается…
32 мин, 33 сек 11616
— Эй, а где твоя одежда?! — встрепенулся подросток.
— В морге забрали, — отозвался из-за окна этот тип.
— Так ты же несколько часов назад был в одежде! — опять запутался подросток. — И что, хочешь сказать, что ты успел уже в морге побывать? Чё-то ты привираешь…
— Кончай уже разговоры разговаривать.
— В смысле?
— Или впускай меня сам или одно из двух! Понял? То есть, или забирай свои дурацкие книжки и выметайся.
— А ты дай мне ключ, идиот! Как я по-твоему выметусь? Вот ты достал!
— Ты что, совсем ничего не соображаешь? Ключ у того старика, которого ты забил битой и он там в коридоре отбросил сандалии.
— А сам-то ты кто?! Хочешь сказать, что ты его брат-близнец?! А что ж вы тогда друг у друга не отсасываете?!
— Не твоё собачье дело!
— Извини, мужик, я неправильно выразился. Я про кровь говорил, а не про… Ну, я хотел спросить, кто ты такой. Ты старик или нет? Если да, то ключ у тебя. Понял? Ты мне его передаёшь, я открываю дверь, и…
Но торчащий за окном старик никак не реагировал на его неуклюжую болтовню.
— Чё ты уставился?
— Ты думаешь, что, если ты меня не впустишь, то я не сумею войти? — проговорил старик. — Форточка-то открыта. Я могу заползти по потолку. По потолку не считается, поскольку потолок — это как бы пол тех соседей, которые живут выше этажом.
— Ага, — хохотнул подросток, — ври-ври! Ведь с потолка удобнее всего цапнуть человека за шею. Думаешь, я тугодум и ничего не понимаю?!
— Чего? — странно посмотрел на него старик.
— Именно поэтому вампиры карабкаются по потолку, что на нём очень удобно спать, — опять этот шкет изобрёл какую-то остроумную фразу, — ведь они же летучие мыши! Правильно? И одеяло не падает…
— Заткнись!
— Да ладно, не обижайся. На правду ведь не обижаются.
Но старик за окном наверно чувствовал себя довольно неловко оттого, как этому паршивцу удалось его «расколоть»: только собрался схитрить, залезши через форточку и проползя по потолку, как пацан уже успел высмеять всё то, что этот тип провернуть только собрался. Ведь, если бы паршивец не знал всех этих тонкостей, то он очень сильно испугался бы из-за своего незнания. То есть, внутри него появилась бы очень хорошенькая пища для этого существа, что висит за окном. То есть, если учесть, что «существу» не нужна паршивая кровь этого подростка. Ему нужен хотя бы маломальский испуг. Если учесть, что существо притягивается к своей жертве не пошлым зрелищем крови, а, если у жертвы появился хоть какой-то адреналин. Хоть какой-то страх или шок по поводу неожиданности. Потому что потом, когда начнётся адская боль, то страх из этого подростка повалит, просто как из рога изобилия. Поэтому старику нужно было, чтоб подросток напугался ещё непосредственно до наступления самого«кровавого зрелища». Да вот беда: этот старик умер всего несколько часов назад и не набрался необходимого опыта. А подросток напуган был не столько самим стариком, сколько полным отсутствием каких-либо денежных средств в соседовой квартире. С таким же успехом он мог пойти на ближайшую помойку и попытаться порыться в ней. Проверить, не закопан ли там случайно мешок, в котором инкассаторы выносят выручку из какого-либо сбербанка. Ведь квартира старика именно такую помойку подростку и напоминала. Зато собственная квартира для подростка выглядела наверно самой стерильностью. Так всегда бывает: когда жирный смотрит на худого, то его взгляд выражает презрение: мол, почему бы тебе, туша, хоть немножко не похудеть? Займись утром физзарядкой, ничтожество, как я каждый день занимаюсь, ведь ты мог бы стать таким же поджарым как я. Сейчас, подожди, я доем свою булочку и озвучу эту мысль!
Подросток так заливисто хохотал над этим неуклюжим стариком, — который похоже только изображает из себя страшилище, а сам всунул в глаза линзы и подвесился на страховочном тросе, чтобы в случае чего не сорваться с седьмого этажа и не переломать все свои старческие косточки, — что запнулся пятками о наваленную под ногами гору заледенелых книг и кувыркнулся на спину.
— Так смешно, что даже свалился на пол? — отреагировал старик на то, как мальчишка шлёпнулся. — Может быть, ты такой смелый оттого, что у тебя при себе имеется осиновый кол и молоток? А? А, если ты будешь его в меня забивать, то не боишься попасть молотком себе по пальцу? Вообще, хоть чего-нибудь ты не боишься? Или только одно сплошное хи-хи-хи да ха-ха-ха?
— Я не понимаю, чё ты ко мне пристал.
— Да то, что мы с тобой до утра так проболтаемся, а потом выйдет солнце. И что мне тогда делать? Кричать караул? Тогда все надо мной будут хохотать, а не только ты.
— Но ведь окно не с восточной, а с западной стороны, — опять этот подросток его вышутил. — Как тебе солнце успеет за утро обогнуть весь угол дома и поджечь тебе задницу?
— То есть, ты ни в какую меня не впустишь… в свой собственный дом! Я правильно тебя понял?
— Не, мужик, мне по хрену. Но, извини, ты неприлично выглядишь. Может, ты правда только что из морга, но это уже твоя личная невезуха.
— В чём невезуха-то?
— В морге забрали, — отозвался из-за окна этот тип.
— Так ты же несколько часов назад был в одежде! — опять запутался подросток. — И что, хочешь сказать, что ты успел уже в морге побывать? Чё-то ты привираешь…
— Кончай уже разговоры разговаривать.
— В смысле?
— Или впускай меня сам или одно из двух! Понял? То есть, или забирай свои дурацкие книжки и выметайся.
— А ты дай мне ключ, идиот! Как я по-твоему выметусь? Вот ты достал!
— Ты что, совсем ничего не соображаешь? Ключ у того старика, которого ты забил битой и он там в коридоре отбросил сандалии.
— А сам-то ты кто?! Хочешь сказать, что ты его брат-близнец?! А что ж вы тогда друг у друга не отсасываете?!
— Не твоё собачье дело!
— Извини, мужик, я неправильно выразился. Я про кровь говорил, а не про… Ну, я хотел спросить, кто ты такой. Ты старик или нет? Если да, то ключ у тебя. Понял? Ты мне его передаёшь, я открываю дверь, и…
Но торчащий за окном старик никак не реагировал на его неуклюжую болтовню.
— Чё ты уставился?
— Ты думаешь, что, если ты меня не впустишь, то я не сумею войти? — проговорил старик. — Форточка-то открыта. Я могу заползти по потолку. По потолку не считается, поскольку потолок — это как бы пол тех соседей, которые живут выше этажом.
— Ага, — хохотнул подросток, — ври-ври! Ведь с потолка удобнее всего цапнуть человека за шею. Думаешь, я тугодум и ничего не понимаю?!
— Чего? — странно посмотрел на него старик.
— Именно поэтому вампиры карабкаются по потолку, что на нём очень удобно спать, — опять этот шкет изобрёл какую-то остроумную фразу, — ведь они же летучие мыши! Правильно? И одеяло не падает…
— Заткнись!
— Да ладно, не обижайся. На правду ведь не обижаются.
Но старик за окном наверно чувствовал себя довольно неловко оттого, как этому паршивцу удалось его «расколоть»: только собрался схитрить, залезши через форточку и проползя по потолку, как пацан уже успел высмеять всё то, что этот тип провернуть только собрался. Ведь, если бы паршивец не знал всех этих тонкостей, то он очень сильно испугался бы из-за своего незнания. То есть, внутри него появилась бы очень хорошенькая пища для этого существа, что висит за окном. То есть, если учесть, что «существу» не нужна паршивая кровь этого подростка. Ему нужен хотя бы маломальский испуг. Если учесть, что существо притягивается к своей жертве не пошлым зрелищем крови, а, если у жертвы появился хоть какой-то адреналин. Хоть какой-то страх или шок по поводу неожиданности. Потому что потом, когда начнётся адская боль, то страх из этого подростка повалит, просто как из рога изобилия. Поэтому старику нужно было, чтоб подросток напугался ещё непосредственно до наступления самого«кровавого зрелища». Да вот беда: этот старик умер всего несколько часов назад и не набрался необходимого опыта. А подросток напуган был не столько самим стариком, сколько полным отсутствием каких-либо денежных средств в соседовой квартире. С таким же успехом он мог пойти на ближайшую помойку и попытаться порыться в ней. Проверить, не закопан ли там случайно мешок, в котором инкассаторы выносят выручку из какого-либо сбербанка. Ведь квартира старика именно такую помойку подростку и напоминала. Зато собственная квартира для подростка выглядела наверно самой стерильностью. Так всегда бывает: когда жирный смотрит на худого, то его взгляд выражает презрение: мол, почему бы тебе, туша, хоть немножко не похудеть? Займись утром физзарядкой, ничтожество, как я каждый день занимаюсь, ведь ты мог бы стать таким же поджарым как я. Сейчас, подожди, я доем свою булочку и озвучу эту мысль!
Подросток так заливисто хохотал над этим неуклюжим стариком, — который похоже только изображает из себя страшилище, а сам всунул в глаза линзы и подвесился на страховочном тросе, чтобы в случае чего не сорваться с седьмого этажа и не переломать все свои старческие косточки, — что запнулся пятками о наваленную под ногами гору заледенелых книг и кувыркнулся на спину.
— Так смешно, что даже свалился на пол? — отреагировал старик на то, как мальчишка шлёпнулся. — Может быть, ты такой смелый оттого, что у тебя при себе имеется осиновый кол и молоток? А? А, если ты будешь его в меня забивать, то не боишься попасть молотком себе по пальцу? Вообще, хоть чего-нибудь ты не боишься? Или только одно сплошное хи-хи-хи да ха-ха-ха?
— Я не понимаю, чё ты ко мне пристал.
— Да то, что мы с тобой до утра так проболтаемся, а потом выйдет солнце. И что мне тогда делать? Кричать караул? Тогда все надо мной будут хохотать, а не только ты.
— Но ведь окно не с восточной, а с западной стороны, — опять этот подросток его вышутил. — Как тебе солнце успеет за утро обогнуть весь угол дома и поджечь тебе задницу?
— То есть, ты ни в какую меня не впустишь… в свой собственный дом! Я правильно тебя понял?
— Не, мужик, мне по хрену. Но, извини, ты неприлично выглядишь. Может, ты правда только что из морга, но это уже твоя личная невезуха.
— В чём невезуха-то?
Страница 4 из 9
