Книголюб

— Ну, в том, что ты похож на эксгибициониста. Извини, мужик, не повезло.

— Эксгибиционисты — молодые. Я — просто старик, которого доставили из морга… Вернее, я сам себя доставил. Неужели тебе не совестно? Смеяться над постстаростью.

— Над чем?!

— Над тем, что после глубокой старости. После тяжёлой, мучительной болезни…

— Слушай, чё ты на жалость давишь! Ты просто артист — так и скажи.

— Какой ещё артист?

— Артист порнографического жанра.

Старик за окном опять побагровел.

— Слушай, старикан, давай так? Ты организуешь мне грузовичок, я покидаю в его кузов все эти книги и разбежимся. Идёт?

— А чего ради я должен организовывать тебе какой-то там грузовичок?

— Ну, я же палец себе проткнул? Проткнул. Только ты не сказал, зачем я должен был это делать. Так, что теперь твоя очередь. Организовываешь мне грузовичок и не спрашиваешь, что тебе с этого перепадёт. Хотя, я тебе могу ответить на этот вопрос: тебе перепадёт погонять шкурку. На большее и не надейся. Тёлки не получишь. Или на что ты, на похороны себе собирал? Ну, как видишь, похороны пролетели, словно фанера над Парижем. Так что всё по чесноку: ты мне подгоняешь грузовик, а я скидываю в кузов все твои вот эти вот «кирпичи». Ну, так что? Договорились?

— Не, не договорились.

— А чё так?

— А где я тебе в час ночи возьму грузовик?

— Ну, хотя бы тележку найди?!

— Не собираюсь я вообще ничего искать.

— Но постой! Ты же обещал, что, если я продырявлю булавкой свой мизинец, то ты подсоединишь проводки телефонного кабеля, который ты якобы перерезал, и я сам смогу организовать этот грёбаный грузовичок! Чё, разве не так?!

Подросток чуть ли не задыхался от той радости, с которой он вспомнил то, зачем этот тип просил, чтоб он пустил из себя кровь.

— Ты опять ни черта не понял, маленький дурачок. Я тебя просил, чтобы ты сделал так, чтобы кровь потекла из окна, — тоже наверно упивался этот старик собственной сообразительностью. — Тогда бы, может быть, я бы и подсоединил. А сейчас уже поздно — поезд уже ушёл.

— Ну, так дай мне тогда грёбаный ключ!

— Ты действительно хочешь, чтобы я открыл тебе дверь? — вкрадчиво зашептал висящий за окном старик. — И чтобы ты мог выйти отсюда наружу? А как же книги? Ведь тебе не на чем будет их увезти.

— Да мне уже наплевать давно на всё. Просто мне надоели твои торчащие в окне причиндалы!

— Ты хочешь, чтобы я дверь открыл? За ту услугу с «продырявленным пальцем», которую ты для меня сделал? Хорошо…

С этими словами старик протянул руку и сделал пальцами так, будто он поворачивает ключ, который торчит в замочной скважине, в двери, со стороны коридора. И ключ действительно поворачивался. Подросток слышал, как засов замка щёлкает при каждом обороте поворачивающегося ключика, но не спешил бежать к двери вприпрыжку. Старик может не открывать замок, а закрывать его ещё сильнее. То есть, если учитывать, что он шевелит этот ключ при помощи телекинеза. Но дверь тем временем уже открывалась и до ушей подростка доносился скрип несмазанных шарниров. Подросток всё равно не желал срываться с места и бежать. Ведь дверь может так же легко захлопнуться сквозняком, как она сейчас открывается и при этом издаёт душераздирающий скрип.

— Ну что же ты не бежишь? — недоумевает старик.

— Да вдруг это какая-то ловушка.

— Чего?

— Ну, или звуковые эффекты.

— Да ты пойди и проверь.

— То есть, ты хочешь, чтобы я ушёл отсюда? А сам в это время — шасть в окно. Но ты не успеешь — у меня за пазухой как раз припасён молоток и осиновый кол. Или ты хочешь сказать, что я не успею? Поверь, достать успею их только так!

— Ну ладно, — ухмыльнулся старик, пожав плечами, — как хочешь.

И до ушей подростка донеслось то, как дверь начала закрываться.

— Ну, вот видишь? — хохотнул шкет, — я же говорю, что ты хотел захлопнуть эту дверь прямо у меня перед носом. Так, как автобусники всё время захлопывали, когда мы с братвой со всех ног чешем на остановку и едва успеваем добежать.

— Ты лучше посмотри, кто за твоей спиной стоит.

Подросток немедленно прекратил молоть языком и оглянулся. Только и успел отскочить в сторону от едва держащегося на ногах своего соседа. Он взвёл над головой руку с молотком, а в другой руке удерживал осиновый кол, направленный остриём как раз под левую лопатку шкета. То есть, это он сам так про себя понял, что кол именно осиновый. Ведь он именно такой древесной породой угрожал сейчас висящему за окном голому старику? А тот, который в руке держал осину, был одетый. Точно в ту одежду, которую прошедшим вечером шкет дубасил на нём своей битой.

Подросток тут же успел перевести взгляд в сторону окна, наверно чтобы проверить, не один ли и тот же это старик. Но голый старик за окном всё так же продолжал висеть и «исчезнуть» или«сгинуть» видимо вовсе не собирался.

— Эй, алё, а чё ты не дал ему меня продырявить?