Кодекс чести вампира

Вампир достал из кармана фляжку, медленно отвинтил крышечку, сделал глоток.

— Не знаю. Но не удивлюсь, если вдруг его ос­танки пропадут из морга.

— Неужели вампира действительно можно убить только осиновым колом? — с любопытством спросила я.

— Вообще-то, можно еще сжечь тело и пепел развеять по ветру, — спокойно ответил вампир. — Но это хлопотно. А осиновым колом — да. Срав­нительно просто и надежно. Одна радость — со­временные люди, особенно городские, не очень-то разбираются в породах дерева, если это не ме­бель и не паркет. Поэтому вампирам за свою жизнь особенно опасаться не приходится.

— Тогда у вас нет причин грустить.

— А что, разве грусть может быть вызвана только страхом за свою жизнь? И потом, то, что я сейчас испытываю, нельзя назвать грустью. Это, знаете ли, такое гнетущее, безысходное чувство, которому я никак не подберу определение.

— И в чем же причина? — В том-то и беда, что причин много. И ни од­ной я не могу поделиться с вами.

— Почему же? — нетерпеливо спросила я. Ме­ланхоличная насмешливость моего собеседника и мрачные тайны, на которые он намекал, начали меня утомлять. Мне страшно хотелось сбежать от него, и я начала подыскивать подходящий пред­лог, чтобы уйти. Причем желательно такой пред­лог, чтобы вампир не навязался мне в провожатые.

И Бехметов, сам того не желая, немедленно мне помог: — А знаете что? — сказал он, и желтые его гла­за вдруг вспыхнули. — Если я спрошу разрешения поцеловать вас, что вы мне ответите?

Я посмотрела на него с сожалением и совер­шенно хладнокровно ответила: — Вы пьяны. Поезжайте домой и проспитесь. Затем встала из-за столика и уверенным шагом направилась к выходу, от всей души надеясь, что никто не станет меня останавливать.

И надежды мои сбылись — я беспрепятствен­но вышла на улицу, полной грудью вдохнула сы­рой осенний воздух. И в очередной раз поймала такси. Беречь деньги вроде бы полезно, но тран­жирить — во сто крат приятнее!

Глава 30. Фотография девять на двенадцать

Алисов со вздохом отложил стопку фотогра­фий (на верхней легко было узнать общий план мастерской Хромова с мертвым хозяином в крес­ле!) и с мученическим видом простонал: — Ну что вы от меня хотите? Ничего я такого не вижу! Поймите, я же не разглядывал там ниче­го — то свет включался-выключался, то в рожу мне дали со всей дури, а потом труп этот… Я бы, кстати, лет через сто его заметил, если бы не Ста­сик.

Землисто-серое лицо журналиста, покрытое неряшливой пегой щетиной, глаза с красными прожилками и несвежий, словно присыпанный пылью джинсовый костюм — вся эта безотрадная картина могла внушить жалость кому угодно, но только не капитану Захарову.

— Нечего-нечего! — прикрикнул он на Алисо­ва. — Хватит тут ныть! Ты подумай, родимец мой, голубь сизокрылый, вот о чем: сейчас этот дядень­ка в штатском, — Захаров выразительно ткнул се­бя большим пальцем в грудь, — далекий от огней рампы и интриг большой тусовки, возьмет и разо­злится ужасно. А злость эта выразится в следую­щем — возьму я тебя, птичку вольную, местами да­же певчую, и задержу по подозрению сразу в двух убийствах! И если ты хорошенько подумаешь, в голове у тебя вмиг прояснится, и достигнешь ты нирваны, сансары, ауры и чакры, причем одно­временно!

Себастьян и Даниель, присутствовавшие при этой сцене, молча переглянулись.

— Послушайте… Ну, посудите сами, зачем мне его убивать, а потом показывать труп в своей пере­даче? — взмолился Алисов. Губы у него дрожа­ли. — Что я, больной, что ли? — Вот этот вопрос — не по адресу! — отрезал Захаров. — Ты его своему лечащему врачу будешь задавать по выходе из мест лишения свободы. Причем я тебе гарантирую, друг сердечный, что он на него ответит положительно, потому как те мес­та, которые ты, как мне кажется, не очень скоро покинешь, разительно отличаются от всероссий­ской здравницы города Сочи!

Алисов схватился за голову обеими руками и закачался из стороны в сторону.

— Пожалуйста, Алексей Евгеньевич, попро­буйте еще один раз, последний, — мягко обратил­ся к телевизионщику Себастьян. — Посмотрите фотографии спокойно, не напрягаясь, как будто это снимки с дружеской вечеринки. Не пытайтесь ничего найти, просто посмотрите.

Алисов опустил руки, тяжело вздохнул и взял со стола фотографии. Нехотя посмотрел на верх­нюю и собрался было убрать ее в низ пачки, как вдруг замер. Потом поднес фотографию поближе к глазам и взволнованно воскликнул: — Нашел!

Захаров ринулся к нему, как коршун на до­бычу: — Наконец-то! Что?

Себастьян и Даниель встали со своих мест и, обогнув письменный стол, подошли поближе.

— Тут его нет… Штатива… — сбивчиво бормо­тал Алисов, тыча пальцем в фотографию. — Когда мы увидели труп Хромова, я пошел к нему за Ста­сиком и споткнулся о пустой штатив. Чуть его не уронил, пришлось придержать рукой.

Захаров перетасовал пачку снимков. Ни на од­ном рядом с креслом, где сидел убитый, не было никакого штатива.