Кодекс чести вампира

А он застыл на краю лестницы, вцепившись пальцами левой руки в деревянные перила, а пра­вой нервным движением убирая со лба пряди во­лос, и мой испуг отражался в его прекрасных гла­зах, как в зеркале. Таким растерянным и робким я не видела его никогда и почему-то разволновалась от этого еще больше. Я вскочила с кресла, но ноги решительно отказались меня держать, и я тут же плюхнулась обратно. Спасибо, что не мимо. В мо­ем тогдашнем состоянии промахнуться было бы неудивительно.

Даниель посмотрел на Себастьяна, на меня, оценил обстановку и тактично произнес: — Надя, можно тебя на минуточку в мой каби­нет? Я хотел тебе кое-что показать…

Вообще-то, обо всем этом я узнала потом, по­позже, из уст неудержимо хохочущей Нади. Сама же я ничегошеньки не слышала — в ушах у меня шумело, словно океанский прибой бился о при­брежные скалы.

Едва за Надей и Даниелем закрылась дверь, Себастьян очутился на коленях возле моего крес­ла. Что он мне сказал, и что произошло потом, я помню весьма приблизительно. Честно говоря — вообще не имею ни малейшего представления. Но могу догадываться.

По словам Нади, когда минут через двадцать неудержимое любопытство выгнало их с Даниелем обратно в приемную, мы с Себастьяном стояли у камина, держа друг друга за руки и смотря друг на друга обожающе, и выглядели, как она вырази­лась, «до омерзения слащаво» Когда я попыталась обидеться на такую не слишком-то лестную харак­теристику, Надя смерила меня сердитым взглядом и призналась, что эти слова продиктованы зави­стью.«Даниель, конечно, очень милый, и я его очень люблю, но в партнеры для подобной сцены он совершенно не годится, — недовольно сказала она. Подумала немного и добавила: — Правда, я, пожалуй, тоже» И, кажется, это ее утешило.

— Так, — сказал Даниель. — Мне страшно не­удобно вмешиваться, но вынужден напомнить: наше дело еще не закрыто, работа в разгаре. По­этому нельзя ли, покончив с лирикой, перейти к трудовым будням? — А? — спросил Себастьян, поднимая на друга шоколадные глаза, подернутые влажной дымкой. Несколько мгновений — и туман растаял без сле­да. Взгляд Себастьяна стал ясным и сосредоточен­ным. — Да, действительно. Пошли в твой кабинет, Даниель.

В кабинете Даниеля мы расселись вокруг сто­ла. И первое, что сделал белокурый ангел, — гроз­но сверкнул голубыми глазами и сурово произнес: — Ну, голубушки мои, признавайтесь, что еще за заговор вы надумали против нас устраивать?

И быстренько рассказывайте, что вы раскопали про Ирину Сидорову!

— Как! — взвизгнула Надя. — Ты… все зна­ешь? Но откуда?

Я нервно захихикала и сквозь смех произ­несла: — Я так и думала!

— Удивительно… — саркастически отозвался Даниель. — По твоим поступкам никак нельзя до­гадаться, что ты умеешь думать. А ты, любовь всей моей жизни, — обратился он к Наде, — неужели думаешь, что я не видел твои манипуляции с доку­ментацией? Конфиденциальной, между прочим. С другой работы тебя за такие фокусы вмиг бы уволили.

— Ну и ты уволь! — угрожающе сказала На­дя. — Что тебе мешает? — Мешает мне большое и чистое чувство, — проникновенно ответил Даниель. — Но дураком это чувство меня пока не сделало. Так что я понял, куда и откуда ветер дует, и сообщил свой метеоро­логический прогноз Себастьяну. Посовещавшись, мы постановили: чем бы дитя ни тешилось, только бы не плакало. И оставили вам разработку версии с натурщицей.

— Это называется «использовать втемную» — мрачно процедила Надя.

— Это называется «использовать разрушитель­ную энергию в мирных целях»! — возразил Дани­ель.

— Нет, я не понимаю… Вы же были уверены, что убийца — Рябинин, — недоумевала Надя.

— Ни в чем мы не были уверены. А теперь уже твердо уверены, что это не он, — ответил Даниель. — Захарову позвонил некто Гасан — милый дедушка, пользующийся огромным авторитетом среди азербайджанской диаспоры в Москве. И ока­залось, что у Рябинина железное алиби. Тридцать тысяч, которые у него нашли, дал ему Гасан. И по­слал приглядывать за ним своего человека. Видите ли, любит старик знать, на что тратятся его деньги. Такая у него жизненная позиция. Человек Гасана ходил за Рябиннным как приклеенный и проводил его до самой двери квартиры, где был убит опера­тор. Парень выскочил оттуда сразу, как только во­шел, никаких выстрелов не звучало. Человек Гаса­на не поленился, тоже зашел, в квартиру и увидел там труп. Следивший известил обо всем Гасана, тот велел продолжать слежку. Указание было ис­полнено в точности. По словам азербайджанца, пистолета Рябинин не выбрасывал и вообще ни от каких улик не избавлялся.

— Подождите, — сказала я. — Ну, хорошо, оператора он не убивал. Но это же не значит, что он не убивал Хромова? — Не значит, — заговорил молчавший до той поры Себастьян. — Но по убийству Хромова у нас есть одно интересное открытие. Экспертиза обна­ружила следы неизвестного науке фермента на краях раны.

— И что это дает следствию? — спросила я.