Кодекс чести вампира

Глава 32. Приманка

— Катя? Хорошо, что я вас застал… — Себа­стьян, меряя шагами кабинет, говорил по телефо­ну, а Даниель, Надя и я тише воды, ниже травы сидели за столом и, навострив уши, слушали. — Как вы точно сказали! Именно для того, чтобы порадовать, я вам и звоню. Кажется, мы раскры­ли ваше дело… — голос у Себастьяна был веселый и ласковый. Так, наверное, заговорила бы кошка, играющая с мышью, если бы вдруг случайно об­рела дар речи. — Ну, разве же это быстро? Быст­ро — это если в течение суток, по горячим сле­дам… Некто Андрей Рябинин… Да, сын. Вы зна­комы с ним? — Себастьян поднял глаза на нас, покрутил раскрытой кистью свободной руки в воздухе, покачивая головой и кривя губы. Мы без малейшего затруднения поняли, что эти жесты означают Катин ответ о знакомстве с Рябининым: мол, так, немного, виделись пару раз. — А разве это не очевидно? — задал Себастьян во­прос, и мы догадались, что Катя поинтересова­лась мотивом. — Сведение счетов. Парню нужны были деньги, он пришел просить их у вашего му­жа. Тот отказался дать, и Рябинин перерезал ему горло. Потом опомнился, испугался и, поняв, что сделанного не поправишь, решил замести следы. Инсценировал картину «Поцелуй вампира» что­бы направить следствие по ложному пути. Для этой же цели утащил с собой фотоаппарат… Да, оператора убил тоже он — тот его шантажировал. Думаю, завтра, во время обыска, мы найдем у не­го в квартире нужные нам улики… Нет, мы не могли провести обыск сразу — у нас же не было ордера… Хорошо, я буду держать вас в курсе дела.

Как только Себастьян положил трубку, каби­нет огласился дружными аплодисментами и кри­ками «браво» «бис!» Себастьян с выражением признательности на лице раскланялся перед бла­годарной публикой, прижимая руку к груди. Когда аплодисменты стихли, он присел на краешек стола и сказал: — У меня есть странное предчувствие, что этой ночью кто-то попытается попасть в квартиру Рябинина.

— У меня есть не менее странное предчувст­вие, что этот кто-то принесет с собой фотоаппарат и пистолет, — хмыкнула я.

— У меня тоже есть волшебное предчувствие: кого-то там будет ждать радушный прием, — под­хватил Даниель.

— А у меня нет никаких предчувствий, — сказала Надя. — У меня есть только просьба ос­вободить меня от встречи с неким кем-то. Но­чью я предпочитаю спать, а если уж и шастать где-нибудь, то пусть это будут дискотеки и ноч­ные клубы, но никак не чужие подъезды и квар­тиры.

— А как же дух авантюризма? — удивилась я. — Не ты ли упрекала меня за его отсутствие? А теперь сама ведешь себя как типичная призем­ленная курица!

Надя насупилась и набрала в грудь воздуха, чтобы изложить свою точку зрения по этому во­просу, но Даниель не дал ей даже начать: — Вы обе сможете обсудить точное значение термина «приземленная курица» на досуге, а именно — как раз сегодня ночью, потому что ни одна из вас в засаде участвовать не будет. Делать вам там совершенно нечего вне зависимости от то­го, есть в вас дух авантюризма или его отродясь не водилось.

— Ну уж нет! — возмутилась я. — Как это… Я не увижу, как поймают с поличным эту мымру, которая мало того, что испортила мне отпуск, так еще и намекала, что я — обыватель? Ни в коем слу­чае! Я не могу отказаться от такого удовольствия. Себастьян, ну должна же быть справедливость на свете!

— Должен тебя огорчить, — без улыбки отве­тил Себастьян. — Она, конечно, должна быть. Но ее почему-то нет.

Глава 33. Западня

Препираться со мной оказалось делом нелег­ким. Я уперлась, как ослица, и нипочем не желала сдаваться. К тому же давила на все кнопки и педа­ли, какие только, по моему мнению, могли воз­действовать на Себастьяна. Правда, при этом ос­тавалась тактичной, милой и в выражениях сдер­жанной — повторения ссоры мне не хотелось. Себастьяну было еще трудней — он явно тоже до­рожил нашим примирением, ругаться со мной не хотел, а жестко приказывать не решался. В резуль­тате ему пришлось пойти на компромисс: мы до­говорились, что я поеду вместе с ангелами, но в са­мой засаде участвовать не буду — посижу в маши­не. А когда Катю в наручниках поведут мимо — а в том, что так и случится, никто не сомневался, — я из машины вылезу и дам волю своему злорадству. Молча, разумеется, я же не садистка все-таки.

Надя, узнав, что я все-таки настояла на своем, только фыркнула и заметила: — Потом поймешь, во что ввязываешься. Но поздно будет.

Если б я знала, насколько она права!

Незадолго до наступления темноты две мили­цейские машины и наша черная «Победа» остано­вились неподалеку от дома, где находилась квар­тира Рябинина. Вернее — квартира Катиной ма­мы, сданная Рябинину. Интересно, думала я, что заставило парня снимать квартиру у родственни­цы своего злейшего врага? Когда я задала свой вопрос Себастьяну, он пожал плечами и ответил, что родственники врага — не обязательно наши враги. И потом пояснил, что, насколько он понял, Кати­на мама любит брать под крыло неприкаянных молодых людей.