Фандом: Вселенная Элдерлингов. Один день из жизни Шута, в период, когда Йек и Янтарь жили в Бингтауне. Легло ли было Шуту выдавать себя за Янтарь и не спалиться? В самом ли деле Белый Пророк существо неопределенного пола, отношениями полов не интересующееся?
84 мин, 54 сек 7604
Стараюсь не думать, сколько раз она поднималась в эту мансарду с другими. Стараюсь помнить лишь о том, какая она смелая и бойкая; какая преданная и веселая; какая честная, легкая на подъем; незлопамятная, прямолинейная и бесхитростная; что у неё грубоватое, но забавное чувство юмора; и поэтому я так привязался к ней. И ни её замечательная задница, ни роскошная грудь, ни манящая шея и милые ямочки на щеках тут не при чем. Ну почти.
На лестнице полумрак. Опасаясь снимать перчатки, протягиваю ей ключ на ладони, чтобы открыла дверь сама, но едва Йек запирается изнутри, соблазнительно наклонившись к замочной скважине, не дав опомниться, разворачиваю к себе и, зажав её запястья, прижимаю к стене. Я так долго хотел этого, что теперь, едва сдерживаюсь, чтобы не рвануть блузку, не задрать юбку, стремясь поскорее добраться до главного. Но, если не уметь смаковать вино, не насладиться игрой цвета в бокале, не вдохнуть букет, то и полноты вкуса не почувствуешь. И, вопреки ожиданиям Йек, я не набрасываюсь на неё тут же у порога, а стою, вдыхая аромат её кожи и волос, такой знакомый запах корицы.
Мы одного роста и я прижимаюсь лбом к её лбу, легонько трусь носом о нос, чувствуя её удивление и нетерпение. Она сама старается найти губами мой рот. Но не углубляя поцелуя я спускаюсь ниже, к шее, и лишь тогда ошалев от нежданно подаренной возможности прикоснуться к так долго соблазнявшим меня ключицам, к родинкам, бегущим от шеи к груди, перестаю сдерживать страсть, жадно целую.
В мансарде почти полная темнота, свет из маленького окна едва позволяет разглядеть очертания кровати у стены. Я знаю каждую пуговку на её блузке, но толстые перчатки делают пальцы неловкими. Стягиваю одну с правой руки и разбираюсь с одеждой. Опавшими лепестками цветка, к оказавшейся на полу блузке, присоединяется так тщательно выбранная мною для этого свидания юбка. Мне так давно хотелось увидеть Йек всю, целиком. Не бесстрашной и безбашенной вышибалой, встреченной мною впервые в кабаке, а женственной, отдающейся.
Когда, одеваясь по утрам, она расхаживает по нашей комнате в магазине полуодетая, мне хочется подскочить к ней, завершить эту неполную обнаженность, сорвать имеющуюся часть одежды. Оказалось, мечты сбываются. Здесь, на мою удачу темно, и она не может видеть меня, здесь, на моё огорчение так темно, что я не могу разглядеть её.
— Сам-то будешь раздеваться?
— Ты же хотела не задерживаться, — усмехаюсь я.
— А что так долго штаны снять?
По дороге сюда я рассчитывал их только расстегнуть. Может Йек и попыталась бы раздеть меня сама, но я так и не отпускаю её запястий, не даю проявить никакой инициативы. Сжимаю её руки крепко, даже жестко, а в остальном не тороплюсь. Легко касаясь губами, ласкаю всё, что так нравится мне в ней, так, чтобы мое дыхание дразняще щекотало ей кожу.
Йек решила уточнить:
— Ты хочешь сделать это прямо здесь, или, как и я, считаешь, что лучше на кровати?
Подхватываю её на руки и тащу на кровать. Хотелось бы сказать «несу», но такое не про Йек. С таким грузом не каждый справится. Самое время поблагодарить за физическую силу ту Пророчицу Белой расы из легенды, чья кровь через множество поколений проявилась во мне.
— Надо же — получилось, — удивляется Йек.
Не знал, что она умеет смеяться таким счастливым, колокольчиком звенящим, девичьим смехом. А то, как она стучит кулаком себе по колену, очень знакомо. Пока она восхищённо веселится, замечаю на прикроватном столике незажженную свечу. Незаметно прячу потенциальный источник света под матрац, а сам спрашиваю:
— Боялась, уроню?
— Немного. Мне хватает воображения представить, что это было нелегко. Ты у меня первый. — И уточняет: — кто до кровати донес.
— Неужели никто не пытался повторить мой подвиг?
— Пытался, да чуть не обосрался, — усмехается, видно, вспомнив что-то из прошлого.
И я тоже припоминаю своё, давнее. Как в Джампи нес на руках раненого стрелой Фитца. Мы не узнали тогда друг друга после разлуки, я думал, что просто спасаю обессиленного, умирающего странника. Почему сейчас так пришло на ум? А наверно потому, что Йек такого же роста, как и Фитц, у неё такие же темно-карие, кажущиеся черными глаза.
Она тяжелее худощавого Фитца. В придачу к совсем не по-женски крепким мускулам, у Йек имеется роскошная грудь — две штуки, и круглая задница. Одна, но какая! Оказалось, мягкая и нежная на ощупь. Даже мысли об этих соблазнительных частях тела Йек, хватило бы, чтобы возбудиться и сейчас они под моими ладонями.
Меняю тему, ласкаю губами её шею:
— Все еще хочешь по-быстренькому?
— Война план покажет.
Я уже готов в бой и едва собрался разобраться с собственными застежками, как Йек неожиданно толкает меня навзничь и оседлывает сверху.
Становится жарко в плотной для этого времени года одежде, и я думаю, что парик держится крепко, а краска с ресниц скорее всего успела поплыть. Будь в комнате светлее, не знаю, как бы я выкрутился. Йек раздевает меня не менее ловко, чем я справлялся с её нарядом.
На лестнице полумрак. Опасаясь снимать перчатки, протягиваю ей ключ на ладони, чтобы открыла дверь сама, но едва Йек запирается изнутри, соблазнительно наклонившись к замочной скважине, не дав опомниться, разворачиваю к себе и, зажав её запястья, прижимаю к стене. Я так долго хотел этого, что теперь, едва сдерживаюсь, чтобы не рвануть блузку, не задрать юбку, стремясь поскорее добраться до главного. Но, если не уметь смаковать вино, не насладиться игрой цвета в бокале, не вдохнуть букет, то и полноты вкуса не почувствуешь. И, вопреки ожиданиям Йек, я не набрасываюсь на неё тут же у порога, а стою, вдыхая аромат её кожи и волос, такой знакомый запах корицы.
Мы одного роста и я прижимаюсь лбом к её лбу, легонько трусь носом о нос, чувствуя её удивление и нетерпение. Она сама старается найти губами мой рот. Но не углубляя поцелуя я спускаюсь ниже, к шее, и лишь тогда ошалев от нежданно подаренной возможности прикоснуться к так долго соблазнявшим меня ключицам, к родинкам, бегущим от шеи к груди, перестаю сдерживать страсть, жадно целую.
В мансарде почти полная темнота, свет из маленького окна едва позволяет разглядеть очертания кровати у стены. Я знаю каждую пуговку на её блузке, но толстые перчатки делают пальцы неловкими. Стягиваю одну с правой руки и разбираюсь с одеждой. Опавшими лепестками цветка, к оказавшейся на полу блузке, присоединяется так тщательно выбранная мною для этого свидания юбка. Мне так давно хотелось увидеть Йек всю, целиком. Не бесстрашной и безбашенной вышибалой, встреченной мною впервые в кабаке, а женственной, отдающейся.
Когда, одеваясь по утрам, она расхаживает по нашей комнате в магазине полуодетая, мне хочется подскочить к ней, завершить эту неполную обнаженность, сорвать имеющуюся часть одежды. Оказалось, мечты сбываются. Здесь, на мою удачу темно, и она не может видеть меня, здесь, на моё огорчение так темно, что я не могу разглядеть её.
— Сам-то будешь раздеваться?
— Ты же хотела не задерживаться, — усмехаюсь я.
— А что так долго штаны снять?
По дороге сюда я рассчитывал их только расстегнуть. Может Йек и попыталась бы раздеть меня сама, но я так и не отпускаю её запястий, не даю проявить никакой инициативы. Сжимаю её руки крепко, даже жестко, а в остальном не тороплюсь. Легко касаясь губами, ласкаю всё, что так нравится мне в ней, так, чтобы мое дыхание дразняще щекотало ей кожу.
Йек решила уточнить:
— Ты хочешь сделать это прямо здесь, или, как и я, считаешь, что лучше на кровати?
Подхватываю её на руки и тащу на кровать. Хотелось бы сказать «несу», но такое не про Йек. С таким грузом не каждый справится. Самое время поблагодарить за физическую силу ту Пророчицу Белой расы из легенды, чья кровь через множество поколений проявилась во мне.
— Надо же — получилось, — удивляется Йек.
Не знал, что она умеет смеяться таким счастливым, колокольчиком звенящим, девичьим смехом. А то, как она стучит кулаком себе по колену, очень знакомо. Пока она восхищённо веселится, замечаю на прикроватном столике незажженную свечу. Незаметно прячу потенциальный источник света под матрац, а сам спрашиваю:
— Боялась, уроню?
— Немного. Мне хватает воображения представить, что это было нелегко. Ты у меня первый. — И уточняет: — кто до кровати донес.
— Неужели никто не пытался повторить мой подвиг?
— Пытался, да чуть не обосрался, — усмехается, видно, вспомнив что-то из прошлого.
И я тоже припоминаю своё, давнее. Как в Джампи нес на руках раненого стрелой Фитца. Мы не узнали тогда друг друга после разлуки, я думал, что просто спасаю обессиленного, умирающего странника. Почему сейчас так пришло на ум? А наверно потому, что Йек такого же роста, как и Фитц, у неё такие же темно-карие, кажущиеся черными глаза.
Она тяжелее худощавого Фитца. В придачу к совсем не по-женски крепким мускулам, у Йек имеется роскошная грудь — две штуки, и круглая задница. Одна, но какая! Оказалось, мягкая и нежная на ощупь. Даже мысли об этих соблазнительных частях тела Йек, хватило бы, чтобы возбудиться и сейчас они под моими ладонями.
Меняю тему, ласкаю губами её шею:
— Все еще хочешь по-быстренькому?
— Война план покажет.
Я уже готов в бой и едва собрался разобраться с собственными застежками, как Йек неожиданно толкает меня навзничь и оседлывает сверху.
Становится жарко в плотной для этого времени года одежде, и я думаю, что парик держится крепко, а краска с ресниц скорее всего успела поплыть. Будь в комнате светлее, не знаю, как бы я выкрутился. Йек раздевает меня не менее ловко, чем я справлялся с её нарядом.
Страница 11 из 23
