Кофе с медом и корицей

Усаживаю Йек на свой стул и провожу гребнем по густым волосам, уже успевшим выгореть добела под весенним солнцем. На внешность Йек жаловаться не приходится, ей к лицу любая прическа, но я останавливаюсь на «колоске»: даже если моя воительница ввяжется в самый, что ни на есть, жаркий бой, хоть любовный, хоть рукопашную потасовку, все равно не будет выглядеть сильно лохматой. Вплетаю тонкие пряди, наподобие короны, идущие от пробора, оставляю возле ушей кокетливо выбивающиеся завитки.

На затылке у неё все так же красуется хвост из длинных волос, но сделанная мною прическа выглядит заманчиво женственной. Только вот с нарядом из брюк и кожаной жилетки смотрится не очень гармонично. Лезу в свой волшебный сундучок, с вещами на все случаи жизни и, с видом не терпящим возражений, протягиваю Йек широченную юбку с оборками.

— Я в ней как в кульке, — жалуется моя воительница после примерки. Ног совсем не видно, а они у меня красивые.

Видел я их, и не раз, пока ты по комнате в поисках своей разбросанной одежды металась.

Возражаю:

— И так грудь и бедра напоказ, а скрытые ноги окажутся приятным бонусом тому, кто будет к ним допущен. Не выкладывай себя всю так сразу, а то неинтересно. Помаленьку, по частям.

Неужели я ревную Йек к тому мужчине, которому она сегодня достанется? Странно. Я не влюблен в неё. Мы друзья. Даже подруги.

Заставляю сменить блузку, обнаружив небольшое пятнышко.

— Мужики разве на это смотрят?

— Зачем же считать их дураками? Интересующийся тобой мужчина заметит всё.

Противное чувство собственника: «моя подруга, моя охранница»… скребет и хочет оставить её тут в лавке. Рядом с собой. Но она не моя женщина. По большому счёту — ничья.

Стремление завершить придуманный мной образ заставляет снять с витрины прилавка резные серьги дивной красоты. Их бы я и королеве Кетриккен не постыдился предложить. Филигранный, затейливый узор из дерева, а дужки из золота высокой пробы. Считаю, это одна из моих самых удачных работ:

— В самый раз для тебя.

— Они же очень дорогие, — мнется Йек, — неудобно.

— Ты тоже не дешевая. Если неудобно, поносишь, вернёшь.

Снова, как лошадь на продажу, оглядываю Йек:

— Ну вот, теперь твоя охота пройдет удачно. А будешь возвращаться, купи что-нибудь на ужин.

Можно не уточнять, что именно: она знает мои предпочтения.

— Обязательно. Наслаждайся своим любимым уединением. Небось мечтаешь, когда я уже уйду, оставлю тебя в тишине и покое.

— Угадала, — смеюсь я.

Побыть какое-то время в одиночестве — моя ежедневная потребность, но это не значит, что мне сейчас не тоскливо.

Кто есть кто

И для кого я только делаю вид, что кроме моего столярного ремесла и необходимости вмешаться в судьбу Бингтауна меня ничего не интересует? На самом деле уже загнобил себя этой работой, только чтобы не думать: о судьбах всего человечества, и о своей собственной. Последнее оказывается труднее первого.

Каждый раз, уходя на поиски приключений и развлечений, Йек не упускает случая завести свою любимую песню «хватит томиться в одиночестве» или ввернуть словечко, что и мне тоже не мешало бы развеяться.

Сказать «не мешает» — ничего не сказать. Весна что ли так действует, только сегодня я как никогда согласен, что она права.

Но, когда живешь не только под чужим именем, а вообще не являешься тем, кем кажешься, приходится в буквальном смысле «по одёжке протягивать ножки». Янтарь ведет себя как серьезная и добропорядочная девушка просто потому, что так, а не иначе, сложились обстоятельства.

Несколько лет назад я появился в Бингтауне, замаскировавшись под женщину. Даже весьма неглупая и наблюдательная Йек, живущая со мной бок о бок, об этой тайне не догадывается.

Отчасти потому, что до встречи со мной у этой задиристой вояки с детства не было настоящих подруг. Даже простых приятельниц, поболтать о всяких женских штучках. Такая уж она уродилась. Йек из тех людей, что легко сходятся и дружат с противоположным полом и не могут найти точки соприкосновения с собственным.

Мне удалось наладить со своей охранницей теплые и доверительные отношения и от радости, что сбылась наконец-то мечта иметь подружку Йек приняла «золотую резчицу», как прозвали меня в этом городе, безоговорочно и без попыток придраться.

Люди бывают так слепы, не желая замечать недостатки тех, кого полюбили. Или так великодушны, прощая и принимая как нечто естественное все их несовершенства.

В каком-то смысле мы похожи: мне как раз всегда легче было находить общий язык с женской половиной человечества, чем установить контакт с мужчиной.

И вот в этом огромном мире мы с Йек, как «два сапога — пара», встретились и стали близкими подругами. Или друзьями? Да и так ли важно, как правильно назвать наш союз?!

В самом раннем детстве, бесконечно любимый родителями, я рос со старшими сестрами; малышом, у которого еще не выпали молочные зубы, оказался в Клерресе, где меня держали в изоляции, почти не давая побыть с ровесниками, а позже, сбежав оттуда, опасаясь, что меня найдут, вообще минимально ограничил разговоры с людьми.