Кофе с медом и корицей

Корабль из Джамелии привез в Бингтаун уже не бледного, с кожей цвета слоновой кости, парня, а резчицу Янтарь, словно созданную из разных оттенков золотого цвета. Некого спросить, должны ли Белые Пророки с годами темнеть. Принимаю как данность: каждая лихорадка делает меня более смуглым.

После перерыва, надев мужскую одежду, вынужден себя контролировать. Только бы не сделать что-то нелепое: привычка к женской пластике за последние годы, прожитые под маской резчицы, стала второй натурой, я частенько заправляю волосы за ухо плавным округлым движением, мягко смотрю исподлобья, кидаю искоса быстрый взгляд, взмахиваю ресницами, в смущенном недоумении или удивлении прикладываю пальцы к губам, типично по-женски, даже не думая об этом.

Начинает смеркаться, в окошках уютно зажигается свет, и это почему-то заставляет полнее ощутить свою неприкаянность.

У Шрюда я был шутом. Сатрапу Экслепию не нужен был шут, но мое умение находить общий язык и при желании обаять кого угодно помогло завоевать доверие государя. Образованный сатрап был знаком с легендой о Белых Пророках. Поверил ли он мне, или нет, но к моим советам все же прислушивался. Ко всем, кроме тех, что касались его любимого, единственного и крайне избалованного отпрыска.

Я совсем недолго прожил в Джамелии, когда правящий сартап Эсклепий перехватил мой взгляд, брошенный на одну из его Сердечных Подруг. Молча, с этаким мудрым пониманием старика, больше не нуждающегося в услугах своего гарема. Тем же вечером в выделенные мне покои постучала одна из его прелестниц. Как бы я не был удивлен ее нечаянному приходу и щедростью правителя, но отказываться от услуг девушки не стал.

Впоследствии сатрап баловал меня подобными подарками не то, чтобы часто, но все же с какой-то, только ему понятной периодичностью. Ни одна из Сердечных Подруг не приходила дважды, только Кикки. Думаю, Эсклепий опасался, как бы подобные встречи не окончились личной привязанностью и непредвиденным дворцовым романом.

Хотя такой вариант исключался на корню. Верная сатрапу Серилла не поддерживала со мной даже светских бесед, фанатично служа своему господину не телом, а умом и сердцем, своим примером как бы намекая прочим девушкам, что роль Сердечной Подруги сатрапа должна сводиться прежде всего к политическим советам и дружеской поддержке, а ублажение правителя в постели не только не обязательно, но и принижает столь благородную дворцовую должность. Со смертью Эсклепия, обязанности Сердечных Подруг, у юного Касго свелись исключительно к чувственным утехам.

В голове навязчиво крутится: а не пойти ли в бордель? Почему бы не купить желаемое, у всех есть потребности плоти, все так поступают. Незатейливое, но действенное решение проблемы.

Вряд ли я еще когда-нибудь решусь разгуливать по городу в этом виде: в порту много всякого люда, но на тех, кто мелькает перед глазами местных больше одного раза, обязательно обратят внимание.

Для Янтарь было бы противоестественно шляться по борделям, поэтому, прожив несколько лет в Бингтауне, я не особо интересовался, где расположены местечки продажной любви. Недалеко от моего магазина, если идти к порту, имеется немудреное заведение «Летящий платочек». Внутри мне ни разу не доводилось бывать.

Все выглядело как я и предполагал: зал, где клиенты выбирают девушек, хозяйка, принимающая плату.

Заведение явно рассчитано в основном на моряков — порт совсем рядом. Вероятно, в центре города имеются бордели респектабельнее, а тут все запросто.

Острый дымный запашок жженого циндина смешивается с запахом духов. Девушки довольно молоды, кокетливо одеты, потрепаны жизнью и своими клиентами. Оглядев четырех свободных кандидаток, праздно сидящих на диванах вдоль стен и готовых меня ублажить, я заметил лишь раскрашенные косметикой усталые лица и глаза, в глубине которых поселилось убеждение «все мужики на свете похотливые козлы».

— Выбрал кого-нибудь? — интересуется бандерша.

— Это все ваши девушки? — спрашиваю в надежде, что может быть, не одни матросы сюда ходят. Если заглянет капитан, которому по карману более лакомый кусочек, не будет же она отсылать его к своим конкурентам в центре.

Сводня пожимает плечом:

— На втором этаже тоже есть девушки, если вы можете себе это позволить.

Оглядывает с головы до ног, пытаясь понять насколько велика или мала моя платежеспособность, и, видимо, так и не определившись, добавляет:

— Расходы вполне оправданы. Там, — она поднимает палец на потолок, — обязательно ношение кольца из диводрева, а значит, что вашему здоровью совершенно ничего не угрожает.

Вероятность оказаться в объятиях женщины, только что попользованной кем-то другим, а потом гадать, куда пойти лечиться не вдохновляет. С детских лет я не подпустил к себе ни одного лекаря. И с тех пор ничего во мне не изменилось. Лишь добавилось, если учесть, что я как-никак еще и резчица Янтарь.

— Получается, если я остановлю выбор на девушке с первого этажа, то рискую заразиться?