Кофе с медом и корицей

Настоящий румянец пробился сквозь выкрашенные персиковой пудрой щеки. Уши горят. Снимает несуществующие пушинки с покрывала:

— Сюда мужики, — вижу, она хочет сказать грубо и откровенно но, запнувшись, заставляет себя выразиться деликатнее, — за удовольствиями приходят, а ты шлюху жить учить явился?

— Пришел я по той же причине, что и все остальные. Да оказалось, тебя предупредить надо. Здешние подружки тебе ведь такого не посоветуют. Прислушайся к моим словам, пока у тебя есть выбор.

— А кто ты такой? Са, говоришь? На храмового жреца не похож. На свихнувшегося от благочестия фанатика — тоже. С чего бы такое беспокойство обо мне? В подружки набиваешься или пророком себя вообразил?

— Какой из меня пророк. Скорее дурак, — бормочу я больше себе под нос, чем ей.

— Почему?

— Был бы умнее, так получил бы своё, надел штаны и ушел, не пытаясь о тебе беспокоиться.

— Никто и не просил. Зачем тебе это нужно?

— Не о том спрашиваешь. Не обо мне, о себе подумай, допусти мысль, что я предупреждаю тебя, оттого, что больше некому.

Неловко вышло. Не особо надеялся, что она меня послушает, но хотя бы попытался.

Я уже толкаю входную дверь, когда вдогонку слышу:

— Эй, доброжелатель, услуга за услугу. Мы с тобой даже и не начинали, а я всё ещё здорова. Можешь получить свое и потом уйти.

— Могу, но надеюсь, что в оставшееся свободное время ты просто отдохннешь от работы и немного пораскинешь мозгами…

Спешу уйти. Конечно я дурак: полез со своими советами, едва устоял перед соблазном. Если такой умный, сам бы пораскинул мозгами: дойди дело до более жарких страстей, парик мог сбиться, усы отклеиться. Я уже молчу про свою спину. Собирался остаться одетым! Каким местом думал?! Ну, ясное дело, каким. Точно не головой.

А если девушка расскажет подружкам о странном парне взявшемся давать ей напутствия? Если болтливые товарки тоже поделятся с кем-то посторонним забавным рассказом, и так, пока история не дойдет до всеслышащих ушей Прислужников, так жаждущих моей крови. Они смогут без труда вычислить кто был этот самый клиент.

— Что, уже управились? — удивлённо поднимает выщипанные в ниточку брови хозяйка.

— Долго ли умеючи, — не подумав, брякаю я, думая о своей миссии Белого Пророка.

— Если умеючи, то долго, — кокетливо стрельнув глазками, с видом знатока любовных утех, молвит содержательница притона.

Радуясь, что плата внесена заранее, поэтому меня тут больше ничего не держит, выскакиваю на улицу. У меня самого теперь уши горят. Ноги моей больше здесь не будет.

Пребывание в «Летящем платочке» не затянулось.

Было дело, я говорил Йек, о том, что удовлетворение телесной нужды без любви подобно краже, поэтому честнее нанять платного любовника. Вот лишний раз и убедился: учить жить других всегда легче, чем выполнить собственные советы самому.

Тот разговор состоялся в день, когда Йек, на скопленный в моей же лавке заработок, купила кольцо из диводрева и похвасталась приобретением. Я тогда разразился такой речью, хватило бы на целый свиток. И был убеждён в своей правоте, думал, знаю, о чем говорю, раз сам бывал с женщинами далеко не по любви. А когда по любви, то односторонней.

Мой первый раз случился с Джофрон. Потом с ней мы прожили почти целый год, почти семейной жизни, когда в Джампи оказался Фитц и, в поисках Верити, мы с ним покинули Горное Королевство. Позже, перед отъездом в Джамелию, я все же пришел в свою бывшую детскую комнатку в башне Оленьего замка, где с той поры, как я исчез из Баккипа, поселилась моя подруга детства, садовница Гарета. У них обеих я был первым. Любимым. Это оказалось самым важным: чувство своей нужности, желанности женщине, пусть не любимой, но которая мне самому не безразлична.

Как только возможность утолить вожделение перестала быть недосягаемой, выяснилось, что я хочу не просто получить разрядку, за которую «честно» уплачено, но взаимно поделиться теплом. А этого как раз за деньги не купишь. Не зря прогулялся в«Летящий платочек»: разобрался в своих чувствах и потребностях. Победа практики над теорией. Сам себе собеседник и советчик. Уговорил. Убедил. Никуда я больше не пойду. Смиряюсь, и поворачиваю на улицу Дождевых Чащоб.

Йек должна скоро вернуться, обещала купить что-нибудь вкусненькое на ужин. Тоже радость плоти, хоть и несколько другого характера. Напоследок побалую себя чуть-чуть, схожу в таверну.

Как-то Баррич, разливая в три стакана, себе, мне и Фитцу, дешевый ежевичный бренди, на чердаке конюшни Оленьего замка сказал, что выпивка не решает проблем, но позволяет на время о них забыть.

С тех пор, когда безысходные мысли становятся невыносимо навязчивыми, я частенько следую его совету. И, как заметил Фитц, в подпитии становлюсь беспечным и непредсказуемым.

Порою нестерпимо хочется

Выяснилось, у владельца есть мой любимый бренди из песчаного края. Ну и пусть дорогой. Других радостей видать, не видать мне еще долго.

— Надо же, абрикосовый! — знакомый голос раздается прямо над ухом, едва я допиваю первый стакан.