Когда деревья были большими

— Ее построили в 187… Не помню каком именно году. До войны там лечили душевнобольных со всего Уэльса, а когда начались самые… Сражения, то стали использовать в качестве обычной больницы — свозили тех раненных, что уже шли на поправку и могли выдержать дорогу. Немцы узнали про это и решили организовать бомбардировку… «Ну, хоть что-то не переврал», — подумал Джимми, вспоминая, как они с мамой прятались в подвале, пережидая под истошный вой сирены очередной авиаудар.

— … И несколько снарядов угодили в больницу. Почти все, кто был там, погибли, уцелели только подвал и часть первого этажа. С тех пор и бродят там неупокоенные души солдат и психов, — зловещим голосом закончил Питник и оглянулся, проверяя оказанный на слушателей эффект.

— Про висельников расскажи, — оживился Билли.

— Помнишь?

— Да, точно! Год назад двое старшеклассников решили устроить розыгрыш. Сказали своим друзьям прийти к психушке, а сами сделали муляж, будто повесились.

Те пришли и начали смеяться, мол, «слезайте придурки, делать вам больше нечего». Ну, а парочка все висит и висит. Кто-то решил подойти к ним вплотную — и опа! Те оказались мертвы по-настоящему. Что-то у них там сорвалось, и оба оказались взаправду повешены.

Джимми невольно поежился под своей простыней. Идти к больнице хотелось все меньше и меньше… Дорога вывела на заливаемый лунным светом пустырь. Посреди его этакой горкой кирпичей и цемента высилось (хотя учитывая степень разрушенности, скорее, низилось) здание больницы.

Надо отдать должное Питнику, с описанием он не обманул — более-менее уцелел только первый этаж и несколько огрызков палат второго. Все остальное, по всей видимости, было разрушено бомбардировкой.

— Ну, чего встали, — озорно ухмыляясь, упер руки в бока Флетчер младший.

— Мы же пришли… — как можно равнодушнее ответил Джимми.

— И что? Даже не войдем? Испугались! Хахаха! — Билли надул свои и без того полные щеки, вытаращил глаза и замахал, как птица, руками.

— Бууууу!

Ох, уж этот Билли Флетчер… Естественно, они потащились внутрь.

Вестибюль больницы оказался на удивление целым (если мне будет позволено применить такое слово к полуразрушенному зданию). Стойка медсестры, какие-то кипы бумаг… — Ну что, мертвецы, мертвячки и прочие? — заскакал на одной ноге Билли.

— Что-то не видать вас?

— Билли, угомонись, — Джимми было не по себе в этом месте. Хотя ничего особо пугающего (для мальчика разумного и суевериям не поддающегося. Не поддающегося!) не виделось.

— Трусишь? Тру-у-сишь! — тут же начал показывать язык Билли.

— Давайте, сыграем тут в прятки! А? А?

— Да… — театрально мрачно прошептал Питник.

— Я за! — воздела вверх метлу чересчур (на взгляд Джимми) радостная девочка. И зачем он только ее привел?

— Играем! — завершил импровизированное голосование Джимми. Не идти же домой?!

— Тянем жребий, — ребята отломили несколько прутков от метлы Кэти и стали по одному вытаскивать из ее кулачка. Конечно, самая короткая лучина досталась Джимми.

— Считай до ста, лопух, — показал фигу Билли.

Джимми тяжело-претяжело (как любил делать их старый сосед Эрлой) вздохнул и отвернулся к стене.

— Раз… Два… — сзади затопали убегающие ноги.

— Три… Четыре… … Двадцать восемь… … Шестьдесят два… — ААААААААААА! — мальчик вздрогнул от донесшегося снизу пронзительный визга.

— Говорила же мама… — чуть не подвывая, медленно повернулся он лицом к вестибюлю.

— Не ходить к старой психушке… Говорила же… Кто же это кричал? Может, Флетчер дурачится? Джимми замер в нерешительности — то ли бежать на помощь, то ли не обращать внимания, то ли бежать со всех ног домой… — Ух, Билли, это даже не неделя, это месяц щелбанов! — прошептал мальчик и двинулся в потемках к лестнице в подвал.

«Я достаточно взрослый, чтобу не верить в привидений. Их же никто не видел! И висельников этих Питник небось придумал»… — думал Джимми, ощупывая носком ботинка первую ступеньку. Если в вестибюле еще можно было разглядеть хоть что-то благодаря лунному свету, то на лестничной площадке стояла полнейшая, глухая темнота.

— «И чего тут страшного… Здание, как здание»… Но, осторожно спускаясь по заваленным обломками ступеням, он не мог не думать, что в подвалах держат самых буйных и неизлечимых. «Но призраков же не существует?» Лестница под ним закончилась, и Джимми понял, что оказался на нижнем этаже. Где-то приглушенно капала вода, слышалось шуршание… Крысы?

— Эй? — с трудом выдавил мальчик.

— Парни? Кэти?

Ответа не последовало, и Джимми, еле ступая, двинулся вперед. Воображение его уже рисовало металлические двери с решетками и обитые грязным войлоком камеры. Зачем он сюда пришел? Ну, зачем?

Его нога больно ударилась обо что-то твердое и звякнувшее.

— Ай! — потер ушибленное место мальчик. Он аккуратно ощупал препятствие — спицы вроде велосипедных… Ручки… Спинка… Инвалидная коляска!

Джимми начал обходить ее и снова ударился обо что-то — на этот раз каталку для лежачих больных.

— Да, что же такое! — и, тут, сковывая все внутренности вязким инеем, заскрипела впереди дверь.