Я только недавно приехал в Нижний Новгород — устроится на работу. Жить мне было негде, и поэтому однокомнатная квартира в старом доме, принадлежащая какому-то дальнему родственнику, стала для меня настоящем подарком судьбы. Далеко от работы? Потерплю. В квартире миллион лет никто не убирался? Мелочи жизни! Родственник, которому она принадлежит, немного со странностями? Тоже не страшно! Главное — у меня есть жилье!
Добавить в моё избранное
1 мин, 54 сек 1830
Квартира оказалась не так уж запущена, как мне описывали, да и родственник со странностями оказался не таким уж странным. Попросил меня только, разгребая старый хлам, не выбрасывать ничего из маленькой кладовки. «А что там? — полюбопытствовал я.»
— Для вас что-то ценное?«Тут родственник немного смутился и замямлил:» Да нет, ничего, разное старье, никому не нужное… Но ты все равно ничего не трогай, а то потом пожалеешь!«Ну, дедушка в некотором маразме, решил я. Что ж, бывает. И въехал в квартиру.»
Поначалу все шло хорошо. Запретную кладовку я не трогал — и без нее дел хватало. Но потом, когда мне понадобилось убрать свои вещи, я заглянул и туда. Стоило мне открыть дверь, на меня тут же посыпался всевозможный мусор: старые пакеты, газеты еще советской эпохи, тряпки, ветхая обувь… Не комната, а помойка! Ну, думаю, так жить нельзя: я сгреб весь этот хлам в одну кучу, распихал по пакетам и решил утром же выбросить все на свалку. А в освободившуюся кладовку положил свои вещи.
Сплю я ночью и вдруг чувствую, как что-то тяжелое ложится мне на грудь. Тяжело дышать, на груди словно гиря… И вдруг в тишине, прямо мне в лицо раздаются такие жуткие трехэтажные ругательства! И среди них: «Ты, такой-сякой, только посмей выкинуть мои вещи — убью!».
Я открыл глаза — никого. И вдруг мне вспомнились старые бабушкины сказки: словно в старых домах поселяется шишига — домовой, то бишь устраивает себе гнездо из старых ненужных вещей и живет там много лет, не мешая хозяевам. Но только попробуй его потревожить!
Тем же утром я позвонил доброму родственничку, давшему мне приют. «Что ж вы мне ничего толком не рассказали!» — сразу же начал возмущаться я. Меня даже слушать не стали, мгновенно нашлись с ответом:«А что мне надо было тебе сказать — не беспокой нашего старого домового? И ты бы прямо сразу мне и поверил! Да решил бы, что я совсем спятил, вот что! Верни-ка ты все вещи в кладовку на место и больше туда не суйся! Что за молодежь пошла — ничего, что старшие говорят, не слушают!».
Так я и поступил: все старье запихнул обратно в кладовку и поставил на пол блюдце с молоком — как извинение. Ночью меня никто не беспокоил, а на следующее утро молоко оказалось выпитым до капли. С тех пор я так и живу в одной квартире с шишигой, и больше мы друг другу не мешаем.
— Для вас что-то ценное?«Тут родственник немного смутился и замямлил:» Да нет, ничего, разное старье, никому не нужное… Но ты все равно ничего не трогай, а то потом пожалеешь!«Ну, дедушка в некотором маразме, решил я. Что ж, бывает. И въехал в квартиру.»
Поначалу все шло хорошо. Запретную кладовку я не трогал — и без нее дел хватало. Но потом, когда мне понадобилось убрать свои вещи, я заглянул и туда. Стоило мне открыть дверь, на меня тут же посыпался всевозможный мусор: старые пакеты, газеты еще советской эпохи, тряпки, ветхая обувь… Не комната, а помойка! Ну, думаю, так жить нельзя: я сгреб весь этот хлам в одну кучу, распихал по пакетам и решил утром же выбросить все на свалку. А в освободившуюся кладовку положил свои вещи.
Сплю я ночью и вдруг чувствую, как что-то тяжелое ложится мне на грудь. Тяжело дышать, на груди словно гиря… И вдруг в тишине, прямо мне в лицо раздаются такие жуткие трехэтажные ругательства! И среди них: «Ты, такой-сякой, только посмей выкинуть мои вещи — убью!».
Я открыл глаза — никого. И вдруг мне вспомнились старые бабушкины сказки: словно в старых домах поселяется шишига — домовой, то бишь устраивает себе гнездо из старых ненужных вещей и живет там много лет, не мешая хозяевам. Но только попробуй его потревожить!
Тем же утром я позвонил доброму родственничку, давшему мне приют. «Что ж вы мне ничего толком не рассказали!» — сразу же начал возмущаться я. Меня даже слушать не стали, мгновенно нашлись с ответом:«А что мне надо было тебе сказать — не беспокой нашего старого домового? И ты бы прямо сразу мне и поверил! Да решил бы, что я совсем спятил, вот что! Верни-ка ты все вещи в кладовку на место и больше туда не суйся! Что за молодежь пошла — ничего, что старшие говорят, не слушают!».
Так я и поступил: все старье запихнул обратно в кладовку и поставил на пол блюдце с молоком — как извинение. Ночью меня никто не беспокоил, а на следующее утро молоко оказалось выпитым до капли. С тех пор я так и живу в одной квартире с шишигой, и больше мы друг другу не мешаем.
