Когда гремит гром за Черным озером

Это островок посреди болота. В центре — огромный костер. Люди стоят лицом к нему, тихо переговариваются… Серега, грязный и мокрый, врывается в толпу, толкается, выходит к костру, поворачивается к людям.

— Эй, вы! Где мой сын?!

Притихли.

Десятки лиц и морд смотрят на него. Молча. Свет костра и жар его играет во всех глазах, уставившихся на него.

Батя пробивается за ним:

— Народ, простите моего сына, он не в курсе… — Михалыч… — Давай Михалыч… — … Он так же популярен здесь, как и на своем празднике. Подходит вплотную к Сереге, обхватывает его, как бы обнимая, сам же шепчет в ухо… … Серега родился слабеньким. Его лечили и лечили. А он спал и спал. Марьина бабка говорила, что душа мальчика в Черном озере — зависть людская ее украла и там заперла. И тогда Марья сделала как ее бабка велела. Понесла сына к озеру, и другого мальчишку с собой взяла. Того — здорового провела через озеро, а сына оставила на берегу. Серега и вернулся домой ночью. Только тот, другой, пацанчик головой тронулся. А с тех пор не родилось в селе ни одного здорового ребенка. Сельчане давно уж шептались, роптали, а потом и в открытую пошли — лет десять назад. И батя пообещал, что проклятие, лежащее на селе будет снято. А снять его можно только вернув озеру то, что ему принадлежит. Серега — сын, дороже него у Михалыча с Марьей ничего нет. А Вова… Еще будут у тебя детки, не переживай… … Огромное звездное небо. Где-то там, за холмами снова гремит гром.

Но холмов отсюда не видно — все загораживают деревья.

— Где он?

— Там, — батя показал рукой на воду, плескавшуюся по другую сторону острова.

И Серегей пошел туда. Без размышлений — на одном том чувстве, что толкнуло его в погоню.

— Стой, дурак, утоп он уже!, — кто-то — не батя — в спину.

Скользкое дно опускается все ниже.

«Какое, к черту, это озеро, это же просто болото!», — глупая мысль возникла, когда вода поравнялась с его горлом. А в его руку легла маленькая ладонь.