Фандом: Гарри Поттер. Он был обычным подростком, со своими комплексами и тайными страхами, а потом в его жизни появилась Война.История Симуса Финнигана, в которой говорится о том, что для счастья не нужно быть умным или храбрым, что не все слизеринцы — подлецы, и что в наше время есть место для настоящей дружбы.
16 мин, 11 сек 12451
На пятом курсе я сдал СОВ лишь немного хуже Гермионы, и это, черт возьми, радовало. Правда, на шестом курсе началась Война, так что мои способности опять не были замечены. Хотелось обзывать Мерлина последними словами и продолжать сидеть в библиотеке. Дин недоумевал, что со мной происходит, а когда я, по старой дружбе, поделился своими сомнения, Томас просто расхохотался. Я обиделся, и мы не разговаривали неделю. Потом, правда, он извинился, я назвал его придурком, и мир был восстановлен. Но в библиотеках я продолжал пропадать постоянно. Честно, не знаю, что на меня тогда нашло. Дин встречался с Джинни, а потом его приняли в команду по квиддичу, и другу стало совсем не до меня. А мне было одиноко. К Рождеству Гермиона начала удивляться моему частому посещению библиотеки. На все ее вопросы я лишь пожимал плечами и бурчал что-то насчет плохих оценок.
Не то что бы книги помогали мне отвлечься или, как любят выражаться в низкопробных «шедеврах», стали моими настоящими друзьями, но они были единственным, что отвлекало меня от проблем насущных. А проблем накопилось немало: началась война, Волдеморт открыто выступал, совершались нападения на маггловские поселения, и я начал опасаться за мать. Конечно, она была волшебницей незаметной, никуда не лезла, но мне ли не знать ее нрав! Если бы на магглов в округе кто-нибудь напал, мама тут же вмешалась.
Каждое утро я со страхом пересматривал списки погибших в Ежедневном пророке, а вечером боялся войти в гостиную и увидеть сочувствующие взгляды сокурсников, направленные на меня. Наверное, так же себя чувствовал каждый ученик Хогвартса.
А однажды, вечером перед Рождеством, в библиотеке я буквально наткнулся на Теодора Нотта. Здесь я видел его и раньше — он часто приходил вечером и усаживался в угол с какой-нибудь книжкой. Скорее всего, ему тоже было одиноко, даже, наверное, больше, чем мне — у меня хотя бы был Дин.
— Привет, — буркнул он, заметив мой взгляд и поспешно вернулся к чтению. Я пожал плечами, поздоровался и тоже начал читать. Долго я думал о маме. Мне безумно хотелось увидеть ее, но она вернулась в Ирландию к родственникам, и попросила меня не приезжать на Рождество домой. Мне стало обидно — раньше я никогда не встречал этот светлый праздник вне дома — а потом смирился. В конце концов, тут еще оставался Дин, и мы планировали неплохо повеселиться.
Тогда, читая книгу, я вдруг вспомнил, как впервые познакомился с Ноттом. В поезде. Мы тогда так же молчали, а потом разговорились.
— Тео, — вдруг неожиданно для самого себя позвал я, — ты почему на Рождество не уезжаешь?
Ну, да, это было самым глупым, что я мог спросить, но больно хотелось поговорить с кем-нибудь. И потом, Тео был хоть и слизеринцем, но человеком порядочным.
Нотт посмотрел на меня так, будто я убил человека. Причем не какого-нибудь, а Поттера. Ну или Волдеморта, это уж смотря на чьей он стороне. Хотя мне не верилось, что Тео может быть Пожирателем.
— Вообще-то я всегда остаюсь на Рождество. И на другие праздники тоже, — все же снизошел Нотт до ответа, но потом сразу уткнулся обратно в книгу. Я вздохнул.
Еще некоторое время мы посидели молча, а потом Нотт резко захлопнул книгу, встал и быстрым шагом вышел из библиотеки. Я пожал плечами и вернулся к чтению.
На следующий день наша дружба с Ноттом случайно возродилась. Нет, правда, случайно — я пошел смотреть на тренировку Дина, мы встретились с Тео на трибунах и разговорились. Он рассказал мне, что никогда не уезжает домой на праздники, потому что мать его умерла, а с отцом у них сложились плохие отношения. Я в свою очередь поведал ему о том, что никогда папу не видел, и в детстве меня часто из-за этого дразнили. Потом мы поговорили о наших школьных домах — Нотт не видел смысла во вражде факультетов, особенно, как он выражался, «в такие смутные времена», а я, наоборот, утверждал, что наши стычки — это основа жизни Хогвартса, и без постоянных драк Гриффиндора и Слизерина в школе было бы скучно. Тео только покачал головой и прибавил, что некоторые (разумеется, он имел в виду Гарри и Малфоя) вовсе не считают это игрой. И тут я был вынужден согласиться.
Не то что бы книги помогали мне отвлечься или, как любят выражаться в низкопробных «шедеврах», стали моими настоящими друзьями, но они были единственным, что отвлекало меня от проблем насущных. А проблем накопилось немало: началась война, Волдеморт открыто выступал, совершались нападения на маггловские поселения, и я начал опасаться за мать. Конечно, она была волшебницей незаметной, никуда не лезла, но мне ли не знать ее нрав! Если бы на магглов в округе кто-нибудь напал, мама тут же вмешалась.
Каждое утро я со страхом пересматривал списки погибших в Ежедневном пророке, а вечером боялся войти в гостиную и увидеть сочувствующие взгляды сокурсников, направленные на меня. Наверное, так же себя чувствовал каждый ученик Хогвартса.
А однажды, вечером перед Рождеством, в библиотеке я буквально наткнулся на Теодора Нотта. Здесь я видел его и раньше — он часто приходил вечером и усаживался в угол с какой-нибудь книжкой. Скорее всего, ему тоже было одиноко, даже, наверное, больше, чем мне — у меня хотя бы был Дин.
— Привет, — буркнул он, заметив мой взгляд и поспешно вернулся к чтению. Я пожал плечами, поздоровался и тоже начал читать. Долго я думал о маме. Мне безумно хотелось увидеть ее, но она вернулась в Ирландию к родственникам, и попросила меня не приезжать на Рождество домой. Мне стало обидно — раньше я никогда не встречал этот светлый праздник вне дома — а потом смирился. В конце концов, тут еще оставался Дин, и мы планировали неплохо повеселиться.
Тогда, читая книгу, я вдруг вспомнил, как впервые познакомился с Ноттом. В поезде. Мы тогда так же молчали, а потом разговорились.
— Тео, — вдруг неожиданно для самого себя позвал я, — ты почему на Рождество не уезжаешь?
Ну, да, это было самым глупым, что я мог спросить, но больно хотелось поговорить с кем-нибудь. И потом, Тео был хоть и слизеринцем, но человеком порядочным.
Нотт посмотрел на меня так, будто я убил человека. Причем не какого-нибудь, а Поттера. Ну или Волдеморта, это уж смотря на чьей он стороне. Хотя мне не верилось, что Тео может быть Пожирателем.
— Вообще-то я всегда остаюсь на Рождество. И на другие праздники тоже, — все же снизошел Нотт до ответа, но потом сразу уткнулся обратно в книгу. Я вздохнул.
Еще некоторое время мы посидели молча, а потом Нотт резко захлопнул книгу, встал и быстрым шагом вышел из библиотеки. Я пожал плечами и вернулся к чтению.
На следующий день наша дружба с Ноттом случайно возродилась. Нет, правда, случайно — я пошел смотреть на тренировку Дина, мы встретились с Тео на трибунах и разговорились. Он рассказал мне, что никогда не уезжает домой на праздники, потому что мать его умерла, а с отцом у них сложились плохие отношения. Я в свою очередь поведал ему о том, что никогда папу не видел, и в детстве меня часто из-за этого дразнили. Потом мы поговорили о наших школьных домах — Нотт не видел смысла во вражде факультетов, особенно, как он выражался, «в такие смутные времена», а я, наоборот, утверждал, что наши стычки — это основа жизни Хогвартса, и без постоянных драк Гриффиндора и Слизерина в школе было бы скучно. Тео только покачал головой и прибавил, что некоторые (разумеется, он имел в виду Гарри и Малфоя) вовсе не считают это игрой. И тут я был вынужден согласиться.
Страница 3 из 5
