Когда мы победили

Потом мы часто сталкивались в разных местах и продолжали разговоры. Постепенно нашим местом встречи стала библиотека. Я был рад избавиться от надоевшей за шесть лет учебы, но Нотт ни разу не начинал разговор, не сделав все домашние задания. Иногда мне казалось, что я подружился с занудой и ботаником, но после парочки яростных споров на тему факультетов, понимал, что передо мной — настоящий идеалист, или, если точнее выражаться, идеолог. Все эти умные слова я тогда, конечно, не знал, но искренне восхищался тем чувствам, с которыми описывал свой факультет Тео Нотт. Он гордился тем, что он — чистокровный, и что Слизерин — факультет чистокровных. Он всегда с придыханием говорил о чести и славе, которым пользовались все ученики дома Воды, но потом обрывал себя — «сейчас дом Салазара совсем не такой, каким он был раньше». В общем и целом, он был самым настоящим слизеринцем, немножко фанатиком, и я, слушая его, не мог понять, как же мы подружились. А потом, гораздо позже, понял: все дело было в его доброте. Да-да, именно так, вы не ослышались. Да, он был слизеринцем, да, он уважал чистокровных волшебников, да, он был горд за свое происхождение, но он никогда не позволил бы себе унижаться перед сильными или быть слабых, наоборот, он никогда никого не давал в обиду, всегда защищал младших и умел поставить на место подлецов, вроде Драко Малфоя. Он мог бы быть настоящим гриффиндорцем, если бы не был слизеринцем. Такая вот грустная история.

Однажды, когда мы особенно долго засиделись в библиотеке, туда пришел Дин. Сначала мне захотелось взять первую попавшуюся книгу и скрыться за ней, как иногда делала всезнайка Грейнджер (она и сейчас так делает, честно говоря), но потом я передумал. В конце концов, я не жена, которую застигли в постели с любовником, так чего же мне бояться. И вправду, бояться мне оказалось нечего.

— Привет, Нотт, — кивнул Дин Тео и обернулся ко мне, — Симус, если ты не хочешь быть пойманных ночью в коридоре, возвращайся в спальню. Пароль, кстати, сменили. Новый — «Смерть пожирателям!».

И, развернувшись, стремительно вышел из библиотеке. Каждый, кто знал Дина Томаса (а я был одним из таких счастливчиков), понял бы — он крепко обиделся. Я вздохнул.

Мы так и не помирились до конца года. Конечно, мы все еще сидели вместе на уроках, вежливо здоровались по утрам, но, я думаю, вы меня поймете, все это казалось ненастоящим, надуманным. С Ноттом мы тоже почти перестали общаться. Похоже, он переживал, что из-за него я поругался с Дином, и еще больше замкнулся в себе. А я снова остался в одиночестве. Это было поистине невыносимо! Мама писала редко, однокурсникам не было до меня дела, а двое моих лучших друзей, словно сговорившись, старались общаться со мной как можно меньше. Конечно, я мог бы все исправить — подойти к Дину и извиниться, или лучше перестать себя накручивать на тему нашей ссоры, но мне было всего шестнадцать, и я был до жути гордый. Впрочем, как говорит Гермиона, почему «был»?

А летом началась война. Садясь в «Хогвартс-экспресс», я уже знал, что не будет там Дина, и от этого было еще обиднее — мы так и не успели помириться. В купе я сел один и так и проехал всю дорогу, размышляя. А потом, незаметно для самого себя, сблизился с Невиллом, Джинни и Луной. Вместе мы восстанавливали ОД, пытались навредить пожирателям, были много раз жестоко наказаны. Иногда я натыкался на сочувствующий мне взгляд Нотта, но всегда угрюмо отворачивался, словно сообщая «ты выбрал свою дорогу, я — свою, так давай уже разойдемся в разные стороны!». Но мы не разошлись. Просто однажды ему это надоело и он, едва застав меня в одиночестве, тут же начал говорить о том, что сейчас идет Война, и пора забыть о ссорах, и понять уже наконец, что мы — на одной стороне. Конечно, Тео не хотел Войны, не хотел победы пожирателей (все-таки он не был за них), но вступать в ОД не согласился — и дело было только в том, что он был там единственным слизеринцем. Сейчас я понимаю, что если бы он согласился — согласились бы другие, и тогда все могло пойти по-другому… Но он не согласился.

О Дине я ничего не слышал. Регулярно мы собирались в Выручай-комнате и находили радиопрограмму, выпускаемую близнецами Уизли и Ли Джорданом, «Поттеровский дозор», в которой назывались списки погибших, давались советы по выживанию, но чаще всего рассказывались шутки. И от этого было еще обиднее — им, давно закончившим Хогвартс, было чертовски легко шутить друг с другом и смеяться, а мы были просто детьми, потерявшими надежду.

Однажды в «Дозоре» я услышал, как Джордж сказал о смерти Теда Тонкса и сообщил, что местонахождение двух его попутчиков, гоблина Крюкохвата и магглорожденного Дина Томаса, неизвестно.«Скорее всего, они были убиты в схватке, нам очень жаль» — закончил близнец Уизли и перешел к другим новостям. А я так и остался сидеть перед приемником, ничего не видя и не слыша.