Приведения материализуются и могут приносить физическую боль лишь в одном случае, в воображении больного мозга. Самовнушение человека служит эффективным оружием всех фантазий отрицательного характера, и вы даже не представляете себе какие результаты дает наблюдение за этим феноменом.
199 мин, 50 сек 7033
— Видишь его? — я посмотрел в указанном направлении и увидел Колю Тимченко, шагающего по дороге в сторону кафе, прищуриваясь на порывистом ветру. Странно, но Домовой в это время был трезв, вопреки своему обыкновению.
— Это ничтожество в обличии человека будет показательным примером моих сил в малом варианте. Сейчас ты увидишь, что я могу и что в скором времени сможешь ты, если постараешься!
Я ничего не смог сказать или сделать. Тело одеревенело и бездействовало, словно сознание уже отказалось управлять им, представив в полный контроль запредельных сил. Катерина отвела от меня взгляд и в упор уставилась на Тимченко. Тот ничего не видя вокруг, бодро шагал мимо особняка, не подозревая, что его буравят взглядом. Указательный палец Кати направлялся на него, злые, черные глаза впились в щуплую фигуру.
Губы шевельнулись, изрыгнув два слова на необычном, гортанном наречии. На этом языке она говорила недавно о своем доме. Два слова… ВСЕГО ДВА СЛОВА, что-то вроде «НУВОПИС ШАГАЛ» и …
… Домовой, до этого шагающий довольно быстро, внезапно остановился. И вдруг начался странный танец, который может только приснится в самом страшном кошмаре. Все движения Тимченко, потерявшие четкость, напоминали подергивание, как у марионетки. Координация исчезла совсем и Коля стал похож на гуттаперчевого комика, кривляющегося перед толпой.
Ужасное зрелище, не сравнимое ни с чем, наблюдал я с окна. Человека внизу всего искорежило, свело судорогой и неимоверно скрутило.
Нечто ужасное распирало Домового изнутри, разрывая внутренности, но оставляя тем не менее в живых, для дикой боли. Он согнулся пополам в спине так, что его затылок коснулся пяток, потом резко выпрямился и завопил. Вой боли и агонии разносился по пустой улице.
Его кости методично дробились. Я хотел закричать, чтоб Катя прекратила это извращение, а иначе сойду с ума, но крик застрял в горле. Я даже не мог отвести взгляда, загипнотизированный умопомрачительным зрелищем. Тимченко еще с минуту трясся как в лихорадке, потом его тело вдруг взлетело в воздух. Набрав высоту метров на шесть, он поравнялся с нашим окном и я увидел, что зубов у Коли уже нет. Он их раскрошил во рту от дьявольского напряжения челюстью.
Домовой камнем рухнул вниз и сразу же как мяч отпружинил и поднялся снова в воздух. Левая рука оказалась странно вывернута в обратную сторону. Опять со скоростью оземь и в высь с ногами, в разные стороны. Так повторялось раз десять и тошнотворная картина во вспышках молнии казалось кадрами из фильма ужасов.
С каждым разом соприкосновения об землю, от Коли оставалось все меньше и меньше. Тело столь серьезно покалечилось, что превратилось в кашу. Этот деформированный мешок уже никто не назвал бы человеком. Наконец кровавый куль свалился на землю и замер.
Катя повернулась ко мне.
— Ну и как тебе легкая демонстрация моих сил?
Я почувствовал дикую тошноту и головокружение, также вернулась самообладание над всеми членами, что несказанно обрадовало.
В ужасе я отпрянул от неё, неловко размахивая руками, словно защищаясь от дьявольского блеска черных, страшных глаз.
— Ты… ты монстр! — закричал я ей в лицо.
— Чудовище! Сатанинское племя! Изыди… — меня трясло и прекрасный ужин, съеденный недавно, подкатывал к горлу. Дурнота усиливалась.
— Я … я не могу поверить что ты сделала это!
Катя отойдя от окна, как-то сочувственно смотрела на меня.
— Лёнь, в первый раз все немного нервничают. Я тоже долго не могла в себя прийти от подобного зрелища, а потом ничего, притерпелась. Потерпи недельку другую, привыкнешь. — Успокаивающим тоном говорила она улыбаясь.
В этот момент она походила на маму, которая утешает сыночка, увидевшего первый раз дохлую кошку, размазанную по асфальту.
— Привыкну?! К ЭТОМУ?! НИКОГДА, слышишь НИКОГДА! — кричал я борясь с тошнотой.
— Лёнь, надо поспать и успокоиться, завтра ты поймешь, что все не так страшно.
Голос Екатерины сейчас напоминал мурлыканье. Ее сверхъестественное свечение потихоньку угасало. Грянул гром.
— Значит тогда около клуба «Молодняк» мне все это не приснилось и все ужасы произошедшие там сделала ты?!
— Эти придурки хотели нас измордовать, ты скис и я решила их чуть припугнуть.
— А мне что напела? Сон? Что это был сон?
— Не хотела раньше времени пугать. Я выбирала более удобные моменты.
— Ну нет подруга! Ты ошиблась адресом.
Я шаг за шагом отступал от нее.
— Мне все эти колдовские штучки чужды, ищи другого.
Почувствовав что-то мягкое под ногами, я увидел, что это мои брюки и сразу начал лихорадочно в них влезать. Рубашка валялась рядом. Катя перестав улыбаться, уже с тревогой посмотрела на меня.
— Леонид, ты же не собираешься…
— Собираюсь! Собираюсь домой! Подальше отсюда. Надев рубашку, я схватил обувь.
— Ты не можешь бросить меня Леонид, поверь, потом будет лучше…
— Потом?! — я взглянул в ее черные зрачки. — Не будет никаких потом адово отребье и больше я тебя видеть не хочу!
Быстро надев туфли, я вскочил и развернувшись, ринулся к двери. Катя испуганно кинулась ко мне.
— Это ничтожество в обличии человека будет показательным примером моих сил в малом варианте. Сейчас ты увидишь, что я могу и что в скором времени сможешь ты, если постараешься!
Я ничего не смог сказать или сделать. Тело одеревенело и бездействовало, словно сознание уже отказалось управлять им, представив в полный контроль запредельных сил. Катерина отвела от меня взгляд и в упор уставилась на Тимченко. Тот ничего не видя вокруг, бодро шагал мимо особняка, не подозревая, что его буравят взглядом. Указательный палец Кати направлялся на него, злые, черные глаза впились в щуплую фигуру.
Губы шевельнулись, изрыгнув два слова на необычном, гортанном наречии. На этом языке она говорила недавно о своем доме. Два слова… ВСЕГО ДВА СЛОВА, что-то вроде «НУВОПИС ШАГАЛ» и …
… Домовой, до этого шагающий довольно быстро, внезапно остановился. И вдруг начался странный танец, который может только приснится в самом страшном кошмаре. Все движения Тимченко, потерявшие четкость, напоминали подергивание, как у марионетки. Координация исчезла совсем и Коля стал похож на гуттаперчевого комика, кривляющегося перед толпой.
Ужасное зрелище, не сравнимое ни с чем, наблюдал я с окна. Человека внизу всего искорежило, свело судорогой и неимоверно скрутило.
Нечто ужасное распирало Домового изнутри, разрывая внутренности, но оставляя тем не менее в живых, для дикой боли. Он согнулся пополам в спине так, что его затылок коснулся пяток, потом резко выпрямился и завопил. Вой боли и агонии разносился по пустой улице.
Его кости методично дробились. Я хотел закричать, чтоб Катя прекратила это извращение, а иначе сойду с ума, но крик застрял в горле. Я даже не мог отвести взгляда, загипнотизированный умопомрачительным зрелищем. Тимченко еще с минуту трясся как в лихорадке, потом его тело вдруг взлетело в воздух. Набрав высоту метров на шесть, он поравнялся с нашим окном и я увидел, что зубов у Коли уже нет. Он их раскрошил во рту от дьявольского напряжения челюстью.
Домовой камнем рухнул вниз и сразу же как мяч отпружинил и поднялся снова в воздух. Левая рука оказалась странно вывернута в обратную сторону. Опять со скоростью оземь и в высь с ногами, в разные стороны. Так повторялось раз десять и тошнотворная картина во вспышках молнии казалось кадрами из фильма ужасов.
С каждым разом соприкосновения об землю, от Коли оставалось все меньше и меньше. Тело столь серьезно покалечилось, что превратилось в кашу. Этот деформированный мешок уже никто не назвал бы человеком. Наконец кровавый куль свалился на землю и замер.
Катя повернулась ко мне.
— Ну и как тебе легкая демонстрация моих сил?
Я почувствовал дикую тошноту и головокружение, также вернулась самообладание над всеми членами, что несказанно обрадовало.
В ужасе я отпрянул от неё, неловко размахивая руками, словно защищаясь от дьявольского блеска черных, страшных глаз.
— Ты… ты монстр! — закричал я ей в лицо.
— Чудовище! Сатанинское племя! Изыди… — меня трясло и прекрасный ужин, съеденный недавно, подкатывал к горлу. Дурнота усиливалась.
— Я … я не могу поверить что ты сделала это!
Катя отойдя от окна, как-то сочувственно смотрела на меня.
— Лёнь, в первый раз все немного нервничают. Я тоже долго не могла в себя прийти от подобного зрелища, а потом ничего, притерпелась. Потерпи недельку другую, привыкнешь. — Успокаивающим тоном говорила она улыбаясь.
В этот момент она походила на маму, которая утешает сыночка, увидевшего первый раз дохлую кошку, размазанную по асфальту.
— Привыкну?! К ЭТОМУ?! НИКОГДА, слышишь НИКОГДА! — кричал я борясь с тошнотой.
— Лёнь, надо поспать и успокоиться, завтра ты поймешь, что все не так страшно.
Голос Екатерины сейчас напоминал мурлыканье. Ее сверхъестественное свечение потихоньку угасало. Грянул гром.
— Значит тогда около клуба «Молодняк» мне все это не приснилось и все ужасы произошедшие там сделала ты?!
— Эти придурки хотели нас измордовать, ты скис и я решила их чуть припугнуть.
— А мне что напела? Сон? Что это был сон?
— Не хотела раньше времени пугать. Я выбирала более удобные моменты.
— Ну нет подруга! Ты ошиблась адресом.
Я шаг за шагом отступал от нее.
— Мне все эти колдовские штучки чужды, ищи другого.
Почувствовав что-то мягкое под ногами, я увидел, что это мои брюки и сразу начал лихорадочно в них влезать. Рубашка валялась рядом. Катя перестав улыбаться, уже с тревогой посмотрела на меня.
— Леонид, ты же не собираешься…
— Собираюсь! Собираюсь домой! Подальше отсюда. Надев рубашку, я схватил обувь.
— Ты не можешь бросить меня Леонид, поверь, потом будет лучше…
— Потом?! — я взглянул в ее черные зрачки. — Не будет никаких потом адово отребье и больше я тебя видеть не хочу!
Быстро надев туфли, я вскочил и развернувшись, ринулся к двери. Катя испуганно кинулась ко мне.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 23 из 53
