Приведения материализуются и могут приносить физическую боль лишь в одном случае, в воображении больного мозга. Самовнушение человека служит эффективным оружием всех фантазий отрицательного характера, и вы даже не представляете себе какие результаты дает наблюдение за этим феноменом.
199 мин, 50 сек 7060
— С тобой все в порядке, Лёнь? — Услышал я откуда-то издалека голос Василия. Еще раз сверкнула молния и я увидел лицо Шибкова, мокрое и встревоженное.
— Все нормально. — Сказал я мёртвым голосом.
— Мне надо идти Лёнь, сильно не расстраивайся, все же ты сам виноват.
Дождь перерос в яростный ливень и Шиба хлопнув меня по плечу, убежал, а я стоял под потоками воды, не соображая где нахожусь, что делать дальше и куда теперь идти.
Внезапный приступ тошноты свалил меня на тротуар и желудок вывернулся наизнанку, извергая содержимое на асфальт. Не дав отдышаться, спазмы вновь скрутили живот и из рта пошла желчь. Перед глазами стояла мутная пелена, сквозь которую едва проглядывала чернь асфальта. Я не чувствовал ничего, кроме дикой дурноты. Ни ноги, ни руки не желали слушаться, а в мозгу яростно пульсировала мысль «НАПРАСНОЕ УБИЙСТВО… ВСЁ ЗРЯ… ВСЁ ЗРЯ… ВСЕ ЗРЯ»…
ГЛАВА VII
10 октября.
12.30 день.
Никогда не думал, что хорошо начинающаяся история, может кончиться столь плачевно, наверно на моем месте никто не смог бы предположить такого скверного финала, будь он хоть семи пядей во лбу. А начиналось все чудесно…
Нестерпимо больно вспоминать о событиях, которые произошли недавно, а не вспоминать невозможно. Я тет-а-тет с собой, со своей совестью, один в пустом доме и кажется во всем мире. ТО, что случилось, уже никак не изменить, а жаль… я думаю если появился каким-нибудь невообразимым образом хоть один шанс что-то поменять в прошлом, то однозначно отвечу. Тетя Зина не когда б не дождалась племянника в гости. И в городе Еноттау в кафе «Горячие обеды» не встретились Катя и Леонид. И местный бездельник Коля Тимченко продолжал дразнить собаку и клуб«Молодняк» не закрыли… бы.
Но я поехал туда и этого не изменить. Все неприятные думы, сплотившись вместе, начинали атаковать мой мозг, вызывая мигрени и дикие порывы заглушить их чем-нибудь, заткнуть гнилой поток, потому что жить с ним не возможно. И действовать нет желания, так бы утопить мысли в потоке повседневной суеты, ведь это проверенное средство против депрессии.
Но… не хочется, да и сил нет. Я обессилел, просто обессилел. Переживания, удар, шок… списку оружия для нервной системы нет конца и половину я одолел.
Я старик, проживший долгую и трудную жизнь, или просто ощущаю себя таковым. Семнадцатилетний старец. Звучит бредово.
Теперь просто лежу на кровати и ничего не делаю. Просто лежу. День сменился ночью и приятной прохладой осени с тихим, убаюкивающим шелестом оставшейся листвы на деревьях. Из облаков вышла луна и стены в комнате окрасились в серые цвета от веток тополя, что рос под окном. Тени трепетали и переливались словно радуга в черно-белых тонах, если вы понимаете, что я хочу этим сказать. Серый цвет он и в Африке серый, но существуют неуловимые оттенки и тона, которые видят не каждый и при особом освещении луны.
Сон позволил забыться от дневных мучений всего лишь на пару часов после заката солнца. Он был беспокойный и не принес ожидаемого отдыха или расслабления. Проснулся я внезапно, в холодном поту и еще минуту не мог осознать, кто я и где нахожусь.
Луна или снова зашла за тучи, или просто перестала светить в мое окно. Темнота стояла сплошная и еще тишина… она навалилась многотонным грузом, заклала уши и навеяла страх. Тяжелое дыхание со свистом вырывалось из легких от непонятного испуга и от давящей пустоты. Пот градом катился со лба. Слабость наступила абсолютная, не мог пошевелить даже пальцем. Суеверный ужас перед неизвестным сковал мысль. Видимой причины не было, наверно всплыли воспоминания о Кате. Вдруг все думы прошлого, эти пережитки, ужасные пережитки, словно гигантский молот разом ударили в мозг. Они как будто заснули, впали в спячку во время моего сна, а теперь подобно рою взбудораженных пчел, ринулись ко мне и принялись болезненно жалить нутро. Не в силах совладать с дикой болью при очередном приступе мигрени, я схватился за голову и громко завопил.
Все кругом замерло, словно испугавшись нечеловеческого воя, вырывавшемся из моего горла. Тени в комнате угрожающе надвинулись, как будто собираясь дать отпор ударной силе вопля, а голова казалась сейчас лопнет от хаотичного смешения звуков теней и мыслей. Вой прекратился и я как в трансе вскочил с кровати и ринулся в коридор. Глаза застилала красная пелена, а в голове между приступами боли пробивалось единственное желание
«успокоить все или я не выдержу».
Скатившись на первый этаж нашего дома, я целеустремленно двинулся в гостиную. Мысль набухала и набухала, выдавливая все остальные «… надо заглушить … надо заглушить»…
Споткнувшись о ковер, я упал и разбил коленку, но мало на это обратил внимание. Я шел, нет бежал… скорее летел, на крыльях боли и отчаяния, от беспомощности перед собственным разумом. Пошатываясь, я остановился перед баром. Пред глазами плыла заветная дверца отсека, естественно закрытая. Отец всегда запирал ее, а ключи прятал. Поиски ключа отменялись категорически, да и сил больше не было, остается старый, надежный способ открывания дверей.
— Все нормально. — Сказал я мёртвым голосом.
— Мне надо идти Лёнь, сильно не расстраивайся, все же ты сам виноват.
Дождь перерос в яростный ливень и Шиба хлопнув меня по плечу, убежал, а я стоял под потоками воды, не соображая где нахожусь, что делать дальше и куда теперь идти.
Внезапный приступ тошноты свалил меня на тротуар и желудок вывернулся наизнанку, извергая содержимое на асфальт. Не дав отдышаться, спазмы вновь скрутили живот и из рта пошла желчь. Перед глазами стояла мутная пелена, сквозь которую едва проглядывала чернь асфальта. Я не чувствовал ничего, кроме дикой дурноты. Ни ноги, ни руки не желали слушаться, а в мозгу яростно пульсировала мысль «НАПРАСНОЕ УБИЙСТВО… ВСЁ ЗРЯ… ВСЁ ЗРЯ… ВСЕ ЗРЯ»…
ГЛАВА VII
10 октября.
12.30 день.
Никогда не думал, что хорошо начинающаяся история, может кончиться столь плачевно, наверно на моем месте никто не смог бы предположить такого скверного финала, будь он хоть семи пядей во лбу. А начиналось все чудесно…
Нестерпимо больно вспоминать о событиях, которые произошли недавно, а не вспоминать невозможно. Я тет-а-тет с собой, со своей совестью, один в пустом доме и кажется во всем мире. ТО, что случилось, уже никак не изменить, а жаль… я думаю если появился каким-нибудь невообразимым образом хоть один шанс что-то поменять в прошлом, то однозначно отвечу. Тетя Зина не когда б не дождалась племянника в гости. И в городе Еноттау в кафе «Горячие обеды» не встретились Катя и Леонид. И местный бездельник Коля Тимченко продолжал дразнить собаку и клуб«Молодняк» не закрыли… бы.
Но я поехал туда и этого не изменить. Все неприятные думы, сплотившись вместе, начинали атаковать мой мозг, вызывая мигрени и дикие порывы заглушить их чем-нибудь, заткнуть гнилой поток, потому что жить с ним не возможно. И действовать нет желания, так бы утопить мысли в потоке повседневной суеты, ведь это проверенное средство против депрессии.
Но… не хочется, да и сил нет. Я обессилел, просто обессилел. Переживания, удар, шок… списку оружия для нервной системы нет конца и половину я одолел.
Я старик, проживший долгую и трудную жизнь, или просто ощущаю себя таковым. Семнадцатилетний старец. Звучит бредово.
Теперь просто лежу на кровати и ничего не делаю. Просто лежу. День сменился ночью и приятной прохладой осени с тихим, убаюкивающим шелестом оставшейся листвы на деревьях. Из облаков вышла луна и стены в комнате окрасились в серые цвета от веток тополя, что рос под окном. Тени трепетали и переливались словно радуга в черно-белых тонах, если вы понимаете, что я хочу этим сказать. Серый цвет он и в Африке серый, но существуют неуловимые оттенки и тона, которые видят не каждый и при особом освещении луны.
Сон позволил забыться от дневных мучений всего лишь на пару часов после заката солнца. Он был беспокойный и не принес ожидаемого отдыха или расслабления. Проснулся я внезапно, в холодном поту и еще минуту не мог осознать, кто я и где нахожусь.
Луна или снова зашла за тучи, или просто перестала светить в мое окно. Темнота стояла сплошная и еще тишина… она навалилась многотонным грузом, заклала уши и навеяла страх. Тяжелое дыхание со свистом вырывалось из легких от непонятного испуга и от давящей пустоты. Пот градом катился со лба. Слабость наступила абсолютная, не мог пошевелить даже пальцем. Суеверный ужас перед неизвестным сковал мысль. Видимой причины не было, наверно всплыли воспоминания о Кате. Вдруг все думы прошлого, эти пережитки, ужасные пережитки, словно гигантский молот разом ударили в мозг. Они как будто заснули, впали в спячку во время моего сна, а теперь подобно рою взбудораженных пчел, ринулись ко мне и принялись болезненно жалить нутро. Не в силах совладать с дикой болью при очередном приступе мигрени, я схватился за голову и громко завопил.
Все кругом замерло, словно испугавшись нечеловеческого воя, вырывавшемся из моего горла. Тени в комнате угрожающе надвинулись, как будто собираясь дать отпор ударной силе вопля, а голова казалась сейчас лопнет от хаотичного смешения звуков теней и мыслей. Вой прекратился и я как в трансе вскочил с кровати и ринулся в коридор. Глаза застилала красная пелена, а в голове между приступами боли пробивалось единственное желание
«успокоить все или я не выдержу».
Скатившись на первый этаж нашего дома, я целеустремленно двинулся в гостиную. Мысль набухала и набухала, выдавливая все остальные «… надо заглушить … надо заглушить»…
Споткнувшись о ковер, я упал и разбил коленку, но мало на это обратил внимание. Я шел, нет бежал… скорее летел, на крыльях боли и отчаяния, от беспомощности перед собственным разумом. Пошатываясь, я остановился перед баром. Пред глазами плыла заветная дверца отсека, естественно закрытая. Отец всегда запирал ее, а ключи прятал. Поиски ключа отменялись категорически, да и сил больше не было, остается старый, надежный способ открывания дверей.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 49 из 53
