В кромешной тьме вдруг возникают сполохи света. Потом приходят звуки: рев, рычание, иногда вой или шипение, зачастую — визг… Потом мужской голос закладывает матом этажей эдак в пять. Потом — шаги, и все стихает.
7 мин, 46 сек 13449
— Сопляки, — ругался старик.
— Тупые недоноски.
Увидев Бона, он остановился и запустил своей ношей в него.
— Делать мне больше нечего, — прокричал Павло, и эхо подхватило его крик.
— Делать мне нечего, чтоб еще вот такое!
Увалень наклонился к брошенному тряпью. Это была окровавленная детская футболка и кепка без козырька. Тоже вся в крови. Он перевел взгляд на приятеля.
— Три штуки сразу, — сказал тот, нервно вытирая руки о засаленный комбинезон.
— Давно такого не было. Верткие, заразы. А зубы, как бритвы.
Он показал свежий шрам на запястье.
Бон молчал. А что тут скажешь?
— Пока я с двумя сразу разбирался, третья обоих загрызла. Я слышал, как они верещали, но ничего поделать не мог. Загрызла и утащила. Вот все, что пока нашел. Прячется где-то, тварь. Поможешь?
Бон пожал плечами и кивнул.
— Вот и ладненько. Ты лампу полную заправил?
Бон снова кивнул. Он сходил за лампой, полил керосином детские вещи и поджег.
— Пусть хоть какая надежда у родителей будет, — вместо молитвы сказал старик, щурясь от жирного дыма и кашляя.
— Ты ее чуешь?
Бон чуял. Да и Павло почуял бы, если бы так не психовал. Мистер Дрискл особый нюх каждому, как специнструмент, выдал. Сказал, мол, нечего с тварями в прятки играть по закоулкам. Идите на запах паленой резины — не ошибетесь… Они долго тогда стояли у кровати под балдахином, на которую вскоре намеревался улечься этот странный мистер. А вокруг были тени от огней керосиновых фонарей и гулкое эхо. И страх, который морозил душу. Чтобы отвлечься, Бон попробовал прочитать в контракте, что там в нем насчет оплаты, но мистер Дрискл опередил его. Он сказал:
— По деньгам все просто. За каждую прибитую вами тварь будете получать вознаграждение. Чем круче тварюга, тем больше звонкой монеты.
Он поставил на каменный выступ алюминиевую кружку и бросил в нее серебряный доллар. Раздалось: «Дзынь!» — Вот так, примерно.
Потом смерил Бона и Павло хитрым взглядом:
— Но деньги ведь не главное, правда? За работу я предлагаю вам ответ на ваш вопрос. Ответ один. Но и вопрос любой. Хотите узнать результаты скачек? Легко. Кто будет следующим президентом? Пожалуйста. Где спрятал свой клад голландец Шульц? Нет проблем, даже карту начерчу… — Что такое смерть? — перебил его Павло.
Какое-то время они смотрели друг другу в глаза, а потом мистер Дрискл переспросил:
— Что такое смерть? Да раз плюнуть… И ответил. После чего перевел взгляд на Бона, мол, твоя очередь.
Увальню ответ на предыдущий вопрос жутко не понравился, поэтому он спросил:
— Как стать бессмертным?
Третью тварь они со стариком нашли и упокоили быстро. А вот тел малолетних идиотов сколько ни искали, так и не обнаружили. И вот теперь Бон топал к выходу из пещеры, а Павло продолжал свое патрулирование в ее глубинах.
Как всегда, возвращаясь, Увалень мучился неразрешимыми вопросами. Сегодня он все хотел понять: что мистер Дрискл имел в виду, отвечая на его вопрос.
Он, помнится, тогда хихикнул:
— Сдрейфил, Бонни? — но продолжил уже серьезно.
— Давайте так. Вам это умение ни к чему. Я, пожалуй, сам сделаю вас такими. Временно. До моего пробуждения. А там сами решите: продлевать или сдохнуть вместе со всем человечеством.
Несколько раз они с Павло мечтали, что хорошо бы было убить этого мистера Дрискла. Но только мечтали. По рукам и ногам вязал договор. А он был не из тех штук, что можно нарушить.
Как-то мэр Брэнди, мистер Питерс, спросил у них, почему они не сбежали, получив аванс. На что старый Павло ему ответил:
— Вот представь, дышал ты двумя ноздрями. А потом одну зашили. Так вот, для нас хоть один пункт договора не выполнить, что тебе через зашитую ноздрю вдохнуть… В конце восьмидесятых прибыла в Брэнди команда подрывников. Собирались снова наладить выработку известняка для сталелитейного завода в Далласе.
Увалень Бон тогда предложил не вмешиваться. Мол, вдруг от вибрации своды пещеры не выдержат? Рухнут и похоронят спящего там мистера. Но Павло сказал:
— А вдруг они его РАЗБУДЯТ?
Исчезновение шестерых человек наделало изрядного шума. Но, как потом оказалось, не нашлось ни одного свидетеля, которые видели бы, как Павло поил этих чужаков в баре, а потом повел их в пещеру. На экскурсию. Так дело и заглохло… Бон не был дураком и понимал: как бы то ни было, но однажды мистер Дрискл проснется. А потом что-то случится, и им-таки придется выбирать: продлевать свое бессмертие или сдохнуть вместе со всем человечеством. Но пока он и старый Павло патрулируют пещеру, что под Бренди, они постараются, чтобы это произошло как можно позже.
А до той поры: спокойной ночи, мистер Дрискл. Спокойной ночи.
Эпилог:
— Что такое смерть? — переспросил мистер Дрискл.
— Да раз плюнуть… Вот, смотри, — он ткнул в Павло указательным пальцем.
— Ты стоишь здесь. А там, — он указал в темный угол пещеры.
— Там тебя нет. Видишь?
Павло кивнул.
— Так вот, — продолжил мистер Дрискл, — здесь, — он снова ткнул пальцем в Павло, — ты живой. А там, в углу — мертвый. Понял?
— Тупые недоноски.
Увидев Бона, он остановился и запустил своей ношей в него.
— Делать мне больше нечего, — прокричал Павло, и эхо подхватило его крик.
— Делать мне нечего, чтоб еще вот такое!
Увалень наклонился к брошенному тряпью. Это была окровавленная детская футболка и кепка без козырька. Тоже вся в крови. Он перевел взгляд на приятеля.
— Три штуки сразу, — сказал тот, нервно вытирая руки о засаленный комбинезон.
— Давно такого не было. Верткие, заразы. А зубы, как бритвы.
Он показал свежий шрам на запястье.
Бон молчал. А что тут скажешь?
— Пока я с двумя сразу разбирался, третья обоих загрызла. Я слышал, как они верещали, но ничего поделать не мог. Загрызла и утащила. Вот все, что пока нашел. Прячется где-то, тварь. Поможешь?
Бон пожал плечами и кивнул.
— Вот и ладненько. Ты лампу полную заправил?
Бон снова кивнул. Он сходил за лампой, полил керосином детские вещи и поджег.
— Пусть хоть какая надежда у родителей будет, — вместо молитвы сказал старик, щурясь от жирного дыма и кашляя.
— Ты ее чуешь?
Бон чуял. Да и Павло почуял бы, если бы так не психовал. Мистер Дрискл особый нюх каждому, как специнструмент, выдал. Сказал, мол, нечего с тварями в прятки играть по закоулкам. Идите на запах паленой резины — не ошибетесь… Они долго тогда стояли у кровати под балдахином, на которую вскоре намеревался улечься этот странный мистер. А вокруг были тени от огней керосиновых фонарей и гулкое эхо. И страх, который морозил душу. Чтобы отвлечься, Бон попробовал прочитать в контракте, что там в нем насчет оплаты, но мистер Дрискл опередил его. Он сказал:
— По деньгам все просто. За каждую прибитую вами тварь будете получать вознаграждение. Чем круче тварюга, тем больше звонкой монеты.
Он поставил на каменный выступ алюминиевую кружку и бросил в нее серебряный доллар. Раздалось: «Дзынь!» — Вот так, примерно.
Потом смерил Бона и Павло хитрым взглядом:
— Но деньги ведь не главное, правда? За работу я предлагаю вам ответ на ваш вопрос. Ответ один. Но и вопрос любой. Хотите узнать результаты скачек? Легко. Кто будет следующим президентом? Пожалуйста. Где спрятал свой клад голландец Шульц? Нет проблем, даже карту начерчу… — Что такое смерть? — перебил его Павло.
Какое-то время они смотрели друг другу в глаза, а потом мистер Дрискл переспросил:
— Что такое смерть? Да раз плюнуть… И ответил. После чего перевел взгляд на Бона, мол, твоя очередь.
Увальню ответ на предыдущий вопрос жутко не понравился, поэтому он спросил:
— Как стать бессмертным?
Третью тварь они со стариком нашли и упокоили быстро. А вот тел малолетних идиотов сколько ни искали, так и не обнаружили. И вот теперь Бон топал к выходу из пещеры, а Павло продолжал свое патрулирование в ее глубинах.
Как всегда, возвращаясь, Увалень мучился неразрешимыми вопросами. Сегодня он все хотел понять: что мистер Дрискл имел в виду, отвечая на его вопрос.
Он, помнится, тогда хихикнул:
— Сдрейфил, Бонни? — но продолжил уже серьезно.
— Давайте так. Вам это умение ни к чему. Я, пожалуй, сам сделаю вас такими. Временно. До моего пробуждения. А там сами решите: продлевать или сдохнуть вместе со всем человечеством.
Несколько раз они с Павло мечтали, что хорошо бы было убить этого мистера Дрискла. Но только мечтали. По рукам и ногам вязал договор. А он был не из тех штук, что можно нарушить.
Как-то мэр Брэнди, мистер Питерс, спросил у них, почему они не сбежали, получив аванс. На что старый Павло ему ответил:
— Вот представь, дышал ты двумя ноздрями. А потом одну зашили. Так вот, для нас хоть один пункт договора не выполнить, что тебе через зашитую ноздрю вдохнуть… В конце восьмидесятых прибыла в Брэнди команда подрывников. Собирались снова наладить выработку известняка для сталелитейного завода в Далласе.
Увалень Бон тогда предложил не вмешиваться. Мол, вдруг от вибрации своды пещеры не выдержат? Рухнут и похоронят спящего там мистера. Но Павло сказал:
— А вдруг они его РАЗБУДЯТ?
Исчезновение шестерых человек наделало изрядного шума. Но, как потом оказалось, не нашлось ни одного свидетеля, которые видели бы, как Павло поил этих чужаков в баре, а потом повел их в пещеру. На экскурсию. Так дело и заглохло… Бон не был дураком и понимал: как бы то ни было, но однажды мистер Дрискл проснется. А потом что-то случится, и им-таки придется выбирать: продлевать свое бессмертие или сдохнуть вместе со всем человечеством. Но пока он и старый Павло патрулируют пещеру, что под Бренди, они постараются, чтобы это произошло как можно позже.
А до той поры: спокойной ночи, мистер Дрискл. Спокойной ночи.
Эпилог:
— Что такое смерть? — переспросил мистер Дрискл.
— Да раз плюнуть… Вот, смотри, — он ткнул в Павло указательным пальцем.
— Ты стоишь здесь. А там, — он указал в темный угол пещеры.
— Там тебя нет. Видишь?
Павло кивнул.
— Так вот, — продолжил мистер Дрискл, — здесь, — он снова ткнул пальцем в Павло, — ты живой. А там, в углу — мертвый. Понял?
Страница 2 из 2
