Лёша Балестин был гениальным ребёнком. Так считали не только его родители, обе бабушки и дедушка, папин папа. Об этом шептались воспитательницы в садике, это был вынужден признать не один детский психолог, и, возможно, именно это имел в виду друг семьи, знаменитый писатель Николай Нуар, когда, послушав Лёшу, крякнул и процитировал: «Вот та молодая шпана, что сметёт нас с лица земли»…
18 мин, 26 сек 19357
— В жизни, знаешь ли, сын, по-всякому бывает. Не каждый раз достаётся «уж небо осенью дышало». Иногда и эти… как их… слезинки да дождинки выпадают. Надо уметь принимать такие вещи стойко, как подобает мужчине. Так что завтра ты подойдёшь к Клавдии Васильевне и извинишься. И эти её… «взвейтесь да развейтесь»… выучи, будь добр.
Ещё Лёша припомнил тягостную сцену извинения, потом ещё более тягостную сцену чтения стихов… что-то он там всё-таки переставил местами, и Клавдия Васильевна после праздника разговаривала с ним таким тягучим ласковым голосом, что у Лёши зубы сводило… Кажется, он знает, что можно попросить у Исполнителя.
— Пусть рано утром выпадет снег. И пусть снежинки будут большими… и одинаковыми. Не насовсем. До послезавтра, до вторника. У тебя ведь получится?
В понедельник первым уроком будет «Окружающий мир». Лёша наберёт в пластиковый стаканчик снега и покажет всем, в первую очередь учительнице, что был прав — снежинки могут быть одинаковыми. Раз в сто миллионов лет могут, и почему бы этому разу не случиться сейчас?
Исполнитель сначала долго молчал, затем издал серию звуков, напоминавших не то щелчки, не то цоканье языком. Цокал он тоже долго, потом чуть слышно загудел. Проволоки, остановившиеся на время разговора, начали набирать обороты и вскоре вращались с такой скоростью, что предмет, стоявший перед Лёшей потерял цвет и чёткие очертания.
— Получится… — произносил механический голос, ничем не напоминавший ни голос Клавдии Васильевны, ни голос Нины Елистратьевны.
— Получится… получится… получится… В окно ударил порыв ветра.
Лёша слез со стула и подошёл к окну. Блестящими, расширенными от возбуждения глазами он глядел на чёрный вал, выползающий из-за горизонта. Тьма поглощала бледное зимнее небо и городские кварталы, как удав заглатывает добычу — с неумолимой настойчивостью.
Что-то похожее на громовые раскаты доносилось с той стороны.
В соседней комнате стало тихо.
Мурашки побежали по Лёшиной спине. Что же говорила Клавдия Васильевна на том уроке? Отчего, в самом деле, снежинки все разные? Он тогда был занят… интересные слова пришли из ниоткуда, это оказалось важнее всего… он сочинял стихи и не запомнил ничего из объяснений учителя.
Лёша обернулся посмотреть на размытое серое пятно, гудевшее над столом.
Когда он вновь взглянул в окно, клубящаяся чёрнота уже пожрала полгорода и приблизилась настолько, что стало видно — впереди неё идёт что-то невидимое, что рушит высотные здания как карточные домики.
… Лёшина мама ещё успела ворваться в комнату и вытащить его в коридор, но тьма пришла лишь на мгновение позже, и не было в этой тьме звёзд.
Ещё Лёша припомнил тягостную сцену извинения, потом ещё более тягостную сцену чтения стихов… что-то он там всё-таки переставил местами, и Клавдия Васильевна после праздника разговаривала с ним таким тягучим ласковым голосом, что у Лёши зубы сводило… Кажется, он знает, что можно попросить у Исполнителя.
— Пусть рано утром выпадет снег. И пусть снежинки будут большими… и одинаковыми. Не насовсем. До послезавтра, до вторника. У тебя ведь получится?
В понедельник первым уроком будет «Окружающий мир». Лёша наберёт в пластиковый стаканчик снега и покажет всем, в первую очередь учительнице, что был прав — снежинки могут быть одинаковыми. Раз в сто миллионов лет могут, и почему бы этому разу не случиться сейчас?
Исполнитель сначала долго молчал, затем издал серию звуков, напоминавших не то щелчки, не то цоканье языком. Цокал он тоже долго, потом чуть слышно загудел. Проволоки, остановившиеся на время разговора, начали набирать обороты и вскоре вращались с такой скоростью, что предмет, стоявший перед Лёшей потерял цвет и чёткие очертания.
— Получится… — произносил механический голос, ничем не напоминавший ни голос Клавдии Васильевны, ни голос Нины Елистратьевны.
— Получится… получится… получится… В окно ударил порыв ветра.
Лёша слез со стула и подошёл к окну. Блестящими, расширенными от возбуждения глазами он глядел на чёрный вал, выползающий из-за горизонта. Тьма поглощала бледное зимнее небо и городские кварталы, как удав заглатывает добычу — с неумолимой настойчивостью.
Что-то похожее на громовые раскаты доносилось с той стороны.
В соседней комнате стало тихо.
Мурашки побежали по Лёшиной спине. Что же говорила Клавдия Васильевна на том уроке? Отчего, в самом деле, снежинки все разные? Он тогда был занят… интересные слова пришли из ниоткуда, это оказалось важнее всего… он сочинял стихи и не запомнил ничего из объяснений учителя.
Лёша обернулся посмотреть на размытое серое пятно, гудевшее над столом.
Когда он вновь взглянул в окно, клубящаяся чёрнота уже пожрала полгорода и приблизилась настолько, что стало видно — впереди неё идёт что-то невидимое, что рушит высотные здания как карточные домики.
… Лёшина мама ещё успела ворваться в комнату и вытащить его в коридор, но тьма пришла лишь на мгновение позже, и не было в этой тьме звёзд.
История дочитана
Какой след эта история оставила у тебя?
Реакция сохранена в этом браузере. Войдите, чтобы не потерять реакции, ночные метки и трофеи
Страница 6 из 6
