Кокон

Преобразилась и сама колония. Непривычная зима отступала под натиском жгучих лучей, сменяясь пустыней — столь же мёртвой и опасной, если не ужаснее. Люди всё реже выходили на улицу, баррикадировались внутри своих домов, закрывали окна всем, чем могли, и теряли последние крохи человечности. Социум не просто гнил — разлагаясь, он перерождался в нечто чудовищное. Добропорядочные граждане исчезли — многие из них стали мародёрами и разбойниками, а остальные просто вымерли, словно динозавры, ибо им больше не было здесь места. Я опасался покидать свой бункер без крайней нужды, поскольку снаружи не продержался бы и десяти минут. Увы, эта нужда была неизбежной — запасы стремительно подходили к концу, и мне всё чаще мерещилась смерть, заносящая надо мною меч. Впрочем, гибелью теперь было пропитано абсолютно всё — от рассыпающихся в мелкий песок небоскрёбов и обугленных древесных скелетов до ряженых фанатиков Церкви Последних Дней, марширующих по разбитым проспектам. Из-под высохшей земли больше не доносился прерывистый гул механизмов — то, что они потеряли всякий смысл, стало до дрожи очевидно. Даже чёрно-фиолетовое небо, на котором, словно опухоли, виднелись какие-то полупрозрачные сгустки и болезненно-жёлтый Сатурн, казалось бескрайней пустотой, чуждой самому понятию жизни.

Так прошло несколько недель. С каждым днём моё положение становилось всё более отчаянным. Пища закончилась, воды оставалось совсем мало, генератор грозил сломаться в любой момент, а из тёмных, замёрзших тоннелей всё чаще дул ледяной ветер. Моё убежище разрушалось, и я ничего не мог с этим поделать. Если сдавались даже металл и древние камни, что мог противопоставить безжалостной стихии одинокий человек? Время от времени до моего слуха доносились приглушённые огромным расстоянием голоса, но я не знал, реальны они или являются лишь порождением разума, столь же ветхого, как стены, в которых он был заперт. Мне было необходимо покинуть это умирающее место, пусть даже снаружи уже поджидали вестники смерти — но я не мог решиться.

Телевидение каким-то чудом держалось — те, кто ещё отваживались снимать новости, были настоящими героями. К сожалению, информационных передач становилось всё меньше, и я смотрел их от силы пару минут в день. Тот выпуск попался мне на глаза совершенно случайно — ещё немного, и я пропустил бы его. Сатурн неожиданно проявил активность — да ещё какую! Он буквально взорвался, скинув верхний слой своей атмосферы. Мощнейшая волна радиации и пыли буквально смела все ближайшие космические станции. Потоки метеоритов, ударив по спутникам, включая мою планетку, стёрли в порошок несколько крупных городов, а из космической бездны летели всё новые камни и куски льда, сокрушая даже самые укреплённые сооружения. Это известие переполнило чашу — я принялся со всей возможной поспешностью готовиться к бегству, но всё равно не успел.

Своды тоннеля ощутимо содрогнулись от далёкого взрыва, а с потолка что-то посыпалось. Я как раз закончил возиться со скафандром и упаковал генератор. Второй удар пришёлся на дальний конец подземного коридора — тот попросту сложился пополам, издав неимоверный грохот. Секунда промедления грозила неизбежной гибелью под завалами, поэтому я выскочил из своего уголка, помчавшись к выходу со всех ног. Организм оказался быстрее мысли, и я, не успев толком задуматься о жизненно необходимых вещах, оставшихся далеко позади, уже почти добежал до двери подъезда… И в этот момент вспомнил про ключ.

Проклиная весь мир, я рванул обратно, уворачиваясь от падающих сверху кусков льда и камня, но всё же получил несколько очень болезненных ударов. С моим сознанием что-то случилось, и я совершенно не запомнил, как вернулся к двери подъезда, сжимая в кулаке заветный кусочек металла. Он, однако, оказался абсолютно бесполезным — от землетрясения дверь перекосило так, что открыть её не представлялось возможным. К счастью, там образовалась щель, в которую можно было протиснуться, скинув часть брони, что я и сделал, подгоняемый усиливающимся камнепадом. Выбравшись из катакомб, я поспешно накинул куртку, подхватил остальные части защитного костюма и выпрыгнул на улицу, меньше всего думая о радиации. Раньше мне казалось, что чудесное спасение, когда до катастрофы остаётся секунда, бывает лишь в наивных фильмах… Однако меньше, чем через минуту мой дом и половина улицы провалились в разверзшуюся бездну — одну из многих трещин, тянущихся со стороны огромного дымящегося кратера. Осознавая, что волноваться по этому поводу сейчас некогда, я принялся вновь надевать верхние слои своих доспехов, после чего, прикрывая глаза ладонью, огляделся.