Kольцо

Нагао закончил рассказ, и Асакава положил перед ним лист бумаги с планом турбазы «Пасифик Ленд».

— Где здесь этот колодец? — железным голосом спросил он.

Нагао сначала не мог понять, что ему показывают, но услышав, что санаторий находился там, где теперь ресторан, сумел наконец сориентироваться в пространстве.

— Думаю, гдето здесь, — неуверенно ткнул пальцем он.

— Все сходится. Здесь теперь деревянные корпуса, — сказал Асакава и быстро поднялся, — Все, пошли!

Но Рюдзи не торопился.

— Да ладно, не гоношись. Мы еще папика не обо всем расспросили. А поведайка, любезный, вот те, у кого этот самый, как его, синдром…

— Андрогенитальный.

— Вово… Женщины с этим синдромом детей могут рожать?

— Нет, не могут, — покачал головой Нагао.

— И еще одно. Когда ты насиловал Садако, ты уже был болен?

Нагао кивнул.

— Так что же получается, Садако Ямамура была последней, кто в Японии заразился оспой?

Понятно, что перед самой смертью Садако вирус оспы проник в ее тело. Но она умерла практически тотчас же. Если погибло тело инфицированного, то вместе с ним погиб и вирус, так что это с натяжкой можно назвать заражением. Нагао не знал, что ответить, опустил веки, стараясь не смотреть в глаза Рюдзи, и промямлил чтото неопределенное.

— Эй! Что ты сидишь? Пошли быстрее! — поторопил Асакава, уже стоя у дверей.

— Бемс! А ты посиди, пораскинь мозгами, — Рюдзи щелкнул Нагао по носу и поплелся следом.

Трудно объяснить логически, почему, но из прочитанных романов и даже из идиотских телесериалов видно, что развитие сюжета естественно приводит к подобным моментам. К тому же, для каждого сюжета существует свой определенный темп. Никто, собственно, и не пытался специально выяснять, куда исчезла Садако, но в гонке то за тем, то за этим постепенно стало ясно, что за несчастье приключилось с ней, и где ее последнее пристанище. Поэтому, когда Рюдзи сказал: «Останови у хозмага, какой побольше», — Асакава немного успокоился, убедившись, что они думают об одном и том же. Он еще и не представлял, насколько тяжелыми окажутся раскопки. Найти среди бревенчатых коттеджей старый колодец, если его, конечно, не успели засыпать, не составит особого труда. Казалось, вернее, хотелось думать, что вытащить из него останки Садако Ямамуры тоже не так уж трудно. Был час дня, залитая ослепительным солнечным светом дорога шла по холмам среди бесчисленных вывесок маленьких курортных гостиниц и общественных бань на термальных источниках. Этот ослепительный блеск затуманивал воображение. Он и не подозревал, что на дне узкого колодца, всего в какихто четырехпяти метрах под землей, существует совсем другой мир, на удивление непохожий на переполненный светом наземный.

Заметив вывеску «Магазин хозяйственных принадлежностей Нисидзаки», Асакава нажал на тормоз. Раз уж у дверей расставлены всевозможные стремянки и газонокосилки, значит, тут есть все что нужно.

— Я думаю, ты сообразишь, что покупать, — быстро проговорил Асакава, бросился к ближайшей телефонной будке и остановился перед ней, чтобы купить в автомате телефонную карточку.

— Эй, некогда уже по телефону болтать!

Это замечание Асакава пропустил мимо ушей, и Рюдзи, недовольно бормоча чтото себе под нос, вошел в магазин и принялся выбирать все необходимое: веревку, ведро, лопаты, подъемный блок, карманные фонари.

Асакава спешил: кто знает, может ему больше и не удастся услышать голос жены. А что время не ждет, он и сам прекрасно знал. Между тем, до последней черты оставалось уже меньше девяти часов.

Асакава сунул карточку в щель автомата и набрал номер родителей жены в Асикага. Трубку взял тесть.

— Извините, это Асакава. Жену и Ёко вы не могли бы позвать?

Было довольно невежливо, даже не поприветствовав человека, требовать к телефону жену и дочь, но раздумывать о сердечных переживаниях тестя было точно некогда. Тесть хотел было чтото сказать, но похоже понял, что дело срочное, и не мешкая, позвал Сидзуку к телефону. Хорошо, что теща первой к телефону не подскочила, — мелькнуло в голове у Асакавы. С ней нужно часами здороваться да расшаркиваться, так что и с женой поговорить толком не удалось бы.

— Да, я слушаю.

— Сидзука, это ты?

Хорошо было снова слышать ее голос.

— Ты сейчас уже где?

— В Атами. Как у вас?

— Да так, нормально вроде. Ёко от дедушки с бабушкой уже и не оттащишь.

— Она с тобой?

Услышала. Лопочет чтото, но слов пока не выходит. Требует папу, елозит у мамы на коленях, изо всех пытается встать.

— Ёко, лапуся! На, поговори. Паапа! — Сидзука прижала трубку к ушку дочери.

— Паппа, паппа…  — послышалось в трубке. Интересно, она самато понимает, что папу зовет? Не может быть, чтобы она совсем не понимала слов. Гораздо громче Ёко сопела в трубку, или может, просто терлась щеками о микрофон. Но именно от этого присутствие дочери ощущалось еще ближе, реальнее. В груди защемило, захотелось немедленно бросить все, поехать к ней, обнять крепкокрепко…

— Ёко, подожди еще чутьчуть! Папа скоро приедет к тебе, сядет на «биби» и приедет…