Kольцо

Маи рассказала все по порядку. Про крик в телефонной трубке, про сменившую его тишину, про то, как она, сама не своя, прибежала сюда и увидела, что Рюдзи полулежит у кровати, широко раскинув ноги…

Не сводя глаз с того места, где лежало тело Рюдзи, она с трудом сдерживала слезы, но продолжала рассказывать…

— Я зову, зову, а сэнсэй не откликается…

Асакава не дал ей времени выплакаться.

— Ничего необычного в комнате в тот момент не заметили?

Маи задумчиво склонила голову на бок.

— Да нет… только телефонная трубка лежала на полу, и из нее шел резкий неприятный звук.

Он звонил Маи перед самой своей смертью… Зачем? Асакава снова задал наводящий вопрос.

— Рюдзи вам точно ничего не говорил перед смертью? Например, чтонибудь насчет видео…

— Видео?

Маи нахмурилась, не понимая, какая связь может быть между кончиной сэнсэя и какимто там видео. Асакава так и не смог выяснить, разгадал ли Рюдзи перед смертью тайну заклинания.

… Итак, зачем Рюдзи звонил Маи Такано? Наверняка он чувствовал, что умирает — это его и побудило, но… только ли для того, чтобы перед смертью услышать голос любимой женщины? А нельзя ли предположить, что Рюдзи разгадалтаки тайну заклинания, но для его осуществления нужна была помощь Маи? Потому он ей и звонил. То есть, чтобы заклинание подействовало, необходима помощь третьего лица?

Асакаве пора было уходить, Маи проводила его до прихожей.

— Маисан, вы что, и сегодня… здесь?

— Да. Буду рукописи разбирать.

— Вот как… Вы уж извините, что я вас оторвал от дел.

Он толкнул дверь.

— Постойте…

— …?

— Асакавасан, вы только не подумайте, что я…

— То есть?

— Ну, я имею в виду наши с сэнсэем отношения…

— Ой, да что вы… Не беспокойтесь.

Но Маи хорошо умела различать «понимающие» взгляды, как бы говорящие:«Ну, между этими — точно роман!». А именно это как раз и говорили глаза Асакавы, и это ей, похоже, не нравилось.

— Когда мы с вами впервые встретились, сэнсэй представил вас как своего близкого друга. Вы знаете, я даже удивилась. На моей памяти вы были первым, кого сэнсэй так назвал. Поэтому я думаю, что вы… вы были ему очень дороги.

Она замолчала, подбирая слова.

— … Поэтому, я хотела бы, чтобы именно вы как друг сэнсэя, чутьчуть получше его понимали. Сэнсэй… насколько я его знаю, до самой своей смерти… так ни разу и не был с женщиной, — сказала Маи и опустила глаза.

… Рюдзи умер девственником?

Асакава молчал, не зная, что ответить. Рюдзи, которого помнила Маи, казался совсем другим человеком. Слишком уж не похож на себя реального.

— Вы так думаете? Но ведь…

«Но ведь вы же не знаете, каким он был в школе», — хотел сказать Асакава, но осекся. Вопервых, незачем ворошить грешки усопших, а вовторых, не хотелось разрушать красивый образ Рюдзи — пусть в душе Маи он и останется таким.

Хотя, было еще коечто, заставившее Асакаву усомниться. Женскому чутью он привык доверять и подумал, что если уж Маи, которая была с Рюдзи в столь близких отношениях, говорит, что он был девственником, то есть все основания ей верить. А значит, школьная история об изнасилованной студентке была простонапросто выдумкой…

— Сэнсэй был со мной откровенен как ребенок. Рассказывал мне все, все без утайки. Как провел юность, что его мучает… вряд ли ктото лучше меня это знает.

— Вот как…  — только и смог сказать Асакава.

— Вдвоем со мной сэнсэй был просто чистым десятилетним мальчиком, когда приходил ктото третий, превращался в джентльмена. А с вами, Асакавасан, мне кажется, он разыгрывал образ отъявленного негодяя. Просто, он не мог…, не мог…

Маи протянула руку к своей белой сумочке, достала носовой платок, приложила к глазам.

— Он вынужден был играть эти роли — он просто иначе не умел жить с людьми! Вы понимаете? Такой он… был.

Удивительно было все это слышать. Впрочем, можно было и согласиться. В школьные годы Рюдзи, хоть и выделялся своими успехами в учебе и спорте, но по натуре оставался типичным одиночкой и практически не имел друзей.

— Он был очень, даже слишком искренним… не то, что эти разнузданные студенты.

Платок в руках Маи насквозь пропитался слезами.

Уже стоя в тесной передней, Асакава замолчал: столько всего хотелось высказать, но никак не удавалось выбрать подходящие слова, которые можно было ей оставить. Рюдзи, которого знала Маи, настолько непохож на известного ему, что никак не складывается в единый образ — только маячит перед глазами размытая человеческая фигура. Теперь и не узнать, что это на самом деле был за человек. Да и какое дело теперь Асакаве до того, насиловал Рюдзи ту студентку из соседнего дома, когда учился в школе, или нет. Равно как и до того, занимался ли он чемто подобным совсем недавно, как сам о том говорил. Не время загружать себе голову второстепенными мелочами, когда знаешь, что твои жена и дочь уже завтра должны переступить роковую черту.

Асакава мог сказать только одно.

— У меня ведь тоже… ближе Рюдзи никого не было.