Себастьян едва–едва успел затолкать под стол и скрыть за драпировкой пустую коробку из–под вчерашней пиццы, как черные шторы, скрывающие дверь в прихожую колыхнулись, и в кабинет вошел...
Добавить в моё избранное
7 мин, 55 сек 9262
Услышав, как в прихожей звякнул колокольчик, Великий Себастьян прилепил к лицу дежурную улыбку. Именно прилепил, потому что улыбаться совсем не хотелось — с утра страшно болел зуб, да и домовладелец (толсторожая свинья), приходивший пару часов назад, устроил очередной скандал с угрозами и обещал семь казней египетских, если квартплата не будет внесена в срок. Который, кстати, давно уже прошел… Да, настроения это не прибавляло.
А когда нет настроения, то артист не может работать. А когда артист не может работать, то ему никто и не платит. А когда ему никто не платит…
Великий Себастьян не считал себя великим артистом. Просто он делал то, что получалось у него лучше всего. И не беда, если это всего лишь обман — в конце концов, он дарил людям надежду, а она уже сама по себе дорогого стоит. Вот только нужна ли она людям? Наверное, нет, ведь в последнее время надежда стала плохо продаваться, и дела его пошли из рук вон плохо.
Он быстро окинул взглядом стол — тщательно созданный рабочий беспорядок. Стопка старых книг на латыни, купленных за гроши на барахолке; гипсовый череп, раскрашенный и стилизованный под кость (выигранный в карты у художника–неудачника, который теперь остался без одного из своих наглядных пособий); еще кое–какая готично–мистическая мелочевка и единственная ценная вещь во всей комнате — посеребренный охотничий кинжал, который при приглушенном свете вполне походил на церемониальный. Приобретен он был за немалые бабки, однако производил неизгладимое впечатление на клиентов — а на орудиях труда экономить, как известно, нельзя.
Себастьян едва–едва успел затолкать под стол и скрыть за драпировкой пустую коробку из–под вчерашней пиццы, как черные шторы, скрывающие дверь в прихожую колыхнулись, и в кабинет вошел клиент. Вернее вошла. Вернее ВОШЛИ.
Дамочка лет сорока, из тех, что принято называть бизнес–леди или попросту богатыми стервами (Себастьян был хорошим психологом и разбирался в людях), сразу же стала озираться по сторонам. Впрочем, комната и вправду производила впечатление — черная ткань, скрывающая стены, пыльные полки, наполненные старыми книгами с труднопроизносимыми названиями (часть из них была лишь пустыми переплетами — но это между нами), мистические символы, начерченные на полу (по этому поводу домовладелец орал особенно сильно)… Все это должно было сразу же подготовить клиента к серьезному разговору. Впрочем, дама быстро овладела собой. Ее спутник, больше походивший на гориллу, чем на человека, вообще был безучастен к происходящему. Типичный цербер–телохранитель, равнодушный ко всему, кроме своей непосредственной работы. Где уж ему понять психологию искусства…
— Вы называете себя Великим Себастьяном? — голос у женщины был резким и не слишком приятным. Голос, хозяйка которого привыкла командовать.
Он скромно развел руками.
— Люди меня так называют, мадам…
— И вы утверждаете, что можете разговаривать с мертвыми?
Она явно брала быка за рога. С такими людьми надо быть поосторожней, чтобы не допустить ни единого просчета. Это может стоить репутации. Себастьян искоса взглянул на телохранителя. Да, пожалуй, и здоровья…
— Я ничего не утверждаю мадам. Это они разговаривают со мной. Не хотите ли присесть?
Он вежливым жестом указал на кресло напротив стола.
— Благодарю. Я уж думала, что вы никогда не предложите. — дамочка села и кивнула телохранителю, — Микки, можешь подождать снаружи.
Тот молча кивнул и удалился, двигаясь на редкость бесшумно. «Интересно, Микки значит Микки–Маус? Забавно было бы…».
— Итак, мы теперь одни и я могу изложить вам суть дела. Вы меня внимательно слушаете?
— Да, мадам, простите…
— Мое имя ничего не значит. Можете называть меня миссис Смит, если вам так удобно. Так вот, Себастьян… Ничего, что без Великого?
— Разумеется, миссис Смит.
— Так вот, меня привела к вам одна щекотливая проблема. Мой муж, я ничего не буду говорить о роде его занятий, а вы ничего не будете спрашивать, попал в очень крупные неприятности. В очень крупные. А крупные неприятности требуют крупных денег. Вы понимаете меня?
«Черт, о чем это она?» Обычно его посещали безутешные вдовы и вдовцы, родители, потерявшие детей и дети, потерявшие родителей — люди, которые приходили, чтобы услышать лишь то, что хотят. Несложно было вытянуть из них всю необходимую информацию, а потом«установить контакт» с усопшими, чтобы продать людям надежду на то, что любимые по–прежнему с ними. В конце концов, от этого ведь никто не страдал? Все оставались довольны. Здесь же было что–то новое…
— Продолжайте…
— Благодарю. — она иронично улыбнулась, а потом ее взгляд резко посерьезнел.
— На кону все: бизнес, положение и более того… Вы спросите — что мне надо от вас? Слушайте. Мне нужны деньги, которых у меня сейчас нет. Но один из моих предков… По семейным преданиям он сколотил приличное состояние.
А когда нет настроения, то артист не может работать. А когда артист не может работать, то ему никто и не платит. А когда ему никто не платит…
Великий Себастьян не считал себя великим артистом. Просто он делал то, что получалось у него лучше всего. И не беда, если это всего лишь обман — в конце концов, он дарил людям надежду, а она уже сама по себе дорогого стоит. Вот только нужна ли она людям? Наверное, нет, ведь в последнее время надежда стала плохо продаваться, и дела его пошли из рук вон плохо.
Он быстро окинул взглядом стол — тщательно созданный рабочий беспорядок. Стопка старых книг на латыни, купленных за гроши на барахолке; гипсовый череп, раскрашенный и стилизованный под кость (выигранный в карты у художника–неудачника, который теперь остался без одного из своих наглядных пособий); еще кое–какая готично–мистическая мелочевка и единственная ценная вещь во всей комнате — посеребренный охотничий кинжал, который при приглушенном свете вполне походил на церемониальный. Приобретен он был за немалые бабки, однако производил неизгладимое впечатление на клиентов — а на орудиях труда экономить, как известно, нельзя.
Себастьян едва–едва успел затолкать под стол и скрыть за драпировкой пустую коробку из–под вчерашней пиццы, как черные шторы, скрывающие дверь в прихожую колыхнулись, и в кабинет вошел клиент. Вернее вошла. Вернее ВОШЛИ.
Дамочка лет сорока, из тех, что принято называть бизнес–леди или попросту богатыми стервами (Себастьян был хорошим психологом и разбирался в людях), сразу же стала озираться по сторонам. Впрочем, комната и вправду производила впечатление — черная ткань, скрывающая стены, пыльные полки, наполненные старыми книгами с труднопроизносимыми названиями (часть из них была лишь пустыми переплетами — но это между нами), мистические символы, начерченные на полу (по этому поводу домовладелец орал особенно сильно)… Все это должно было сразу же подготовить клиента к серьезному разговору. Впрочем, дама быстро овладела собой. Ее спутник, больше походивший на гориллу, чем на человека, вообще был безучастен к происходящему. Типичный цербер–телохранитель, равнодушный ко всему, кроме своей непосредственной работы. Где уж ему понять психологию искусства…
— Вы называете себя Великим Себастьяном? — голос у женщины был резким и не слишком приятным. Голос, хозяйка которого привыкла командовать.
Он скромно развел руками.
— Люди меня так называют, мадам…
— И вы утверждаете, что можете разговаривать с мертвыми?
Она явно брала быка за рога. С такими людьми надо быть поосторожней, чтобы не допустить ни единого просчета. Это может стоить репутации. Себастьян искоса взглянул на телохранителя. Да, пожалуй, и здоровья…
— Я ничего не утверждаю мадам. Это они разговаривают со мной. Не хотите ли присесть?
Он вежливым жестом указал на кресло напротив стола.
— Благодарю. Я уж думала, что вы никогда не предложите. — дамочка села и кивнула телохранителю, — Микки, можешь подождать снаружи.
Тот молча кивнул и удалился, двигаясь на редкость бесшумно. «Интересно, Микки значит Микки–Маус? Забавно было бы…».
— Итак, мы теперь одни и я могу изложить вам суть дела. Вы меня внимательно слушаете?
— Да, мадам, простите…
— Мое имя ничего не значит. Можете называть меня миссис Смит, если вам так удобно. Так вот, Себастьян… Ничего, что без Великого?
— Разумеется, миссис Смит.
— Так вот, меня привела к вам одна щекотливая проблема. Мой муж, я ничего не буду говорить о роде его занятий, а вы ничего не будете спрашивать, попал в очень крупные неприятности. В очень крупные. А крупные неприятности требуют крупных денег. Вы понимаете меня?
«Черт, о чем это она?» Обычно его посещали безутешные вдовы и вдовцы, родители, потерявшие детей и дети, потерявшие родителей — люди, которые приходили, чтобы услышать лишь то, что хотят. Несложно было вытянуть из них всю необходимую информацию, а потом«установить контакт» с усопшими, чтобы продать людям надежду на то, что любимые по–прежнему с ними. В конце концов, от этого ведь никто не страдал? Все оставались довольны. Здесь же было что–то новое…
— Продолжайте…
— Благодарю. — она иронично улыбнулась, а потом ее взгляд резко посерьезнел.
— На кону все: бизнес, положение и более того… Вы спросите — что мне надо от вас? Слушайте. Мне нужны деньги, которых у меня сейчас нет. Но один из моих предков… По семейным преданиям он сколотил приличное состояние.
Страница 1 из 3
