Фандом: Гарри Поттер. После их свадьбы, скромной и малолюдной, прошло чуть больше двух недель, когда неожиданно подкралась Лита. И стала первым праздником Колеса Года, который Гермионе предстояло праздновать в Малфой-мэноре хозяйкой.
6 мин, 51 сек 7897
Середина лета… Знойный
День тянулся как смола,
На закате беспокойно,
Златоцветно запылав.
Растеклась по небосклону
Огневая полоса,
Точно лопнувший с разгону
Обод солнца-колеса.
Ночь повисла звездопадом
Над излучиной реки,
И во тьме зеленоватой
Загорелись светляки.
Распустились по полянам,
Скрытым дымкой голубой,
Клевер белый и румяный
И душистый зверобой.
Луг осыпало кострами.
В колдовской полночный час
Грань с незримыми мирами
Растворилась, истончась.
Не русалочьи ли косы
Разметало по песку,
Мураве прохладно-росной
И резному орляку?
Что за тень в накидке белой
И лавандовом венке
Наклонилась над омелой
С золотым серпом в руке?
Отчего зашелестели
Исполинские дубы?
Время песен и веселий,
И купальской ворожбы…
Сила света до зенита
Добралась — и поворот
Солнца к ночи, праздник Лита,
Увенчал собою год.
(Екатерина Смирнова)
После их свадьбы, скромной и малолюдной, прошло чуть больше двух недель, когда неожиданно подкралась Лита. И стала первым праздником Колеса Года, который Гермионе предстояло праздновать в Малфой-мэноре хозяйкой.
Лита (или Мидсаммер, как чаще называли летнее солнцестояние здесь, в Британии), с ее самыми короткими ночами, шла совсем скоро за Белтейном и являла собой настоящий расцвет сил Солнечного Бога, родившегося в холодный заснеженный Йоль. Это было время Хозяина лесов и Королевы фей, чью свадьбу только-только сыграли. И, казалось, сама природа, наполненная теплом и солнечным светом, торжествует, празднуя Литу и щедро делясь силами и радостью с теми, кто решил к ней присоединиться.
Добросовестно перечитав все, что нашла об этом древнем празднике, Гермиона уже догадывалась, чего ожидать. Костер, через который они обязательно перепрыгнут на счастье, сожженное чучело, огненное колесо, которое скатится в воду как символ единения всех стихий… С наступлением сумерек заинтригованная и немного возбужденная миссис Малфой спустилась вниз. Ожидая ее, одетый в привычную темную мантию Люциус уже стоял у лестницы. При виде жены на губах его мелькнула ласковая улыбка.
— Готова? — спросил он и, увидев ответный кивок, завязал ей глаза плотной шелковой лентой.
— А это обязательно? — настороженно выдохнула Гермиона и тут же ощутила, как теплые губы почти коснулись уха.
— Обязательно. Я же обещал, что будет сюрприз. Пойдем.
Почувствовав, как он мягко, но настойчиво тянет ее за собой, Гермиона двинулась вслед за мужем.
«Мерлин! Теперь я пошла бы за ним куда угодно! Даже с закрытыми глазами»…
А уже скоро поняла, что, выйдя из дома, они свернули направо — туда, где великолепный парк мэнора переходил в небольшой лесок, граничащий с огромным лугом. Откуда-то издалека раздавались голоса и звуки музыки.
— Люциус, кто там? Ты опять пригласил гостей? — недоуменно спросила Гермиона. Она даже не думала об этом, и, сказать по правде, снова видеть ту толпу, что бесновалась здесь в ночь Белтейна, совсем не хотелось.
— Терпение, дорогая, скоро узнаешь, — еле уловимая насмешка послышалась в его голосе.
Звуки музыки и барабанов, шум голосов — слышались все ближе и ближе. И вот, оказавшись в самом центре этого буйства, Гермиону, наконец, остановили. Тихо шепнув: «С праздником светлой Литы»… — Люциус снял повязку, и она ахнула от удивления.
На небольшой поляне стояли, накрытые традиционным угощением Литы, столы, которые ломились от лакомств с ягодами, фруктами и медом. Неподалеку виднелся выложенный, но еще не зажженный, ритуальный костер, а самое главное — здесь были все ее друзья! Украшенные гирляндами и венками из цветов, ее тут же окружили Гарри и Джинни, Невилл и Ханна, Дин, Симус и даже Рон со своей новой девушкой (ловцом Холлидейских Гарпий) тоже был здесь, хотя и держался немного в стороне. Радостно смеясь и не зная, кому отвечать первому, Гермиона благодарно посмотрела на мужа.
«Он знал! Знал, как приятно мне будет увидеть их именно здесь, в моем новом доме, будто наперекор всем прошлым обидам и недомолвкам»…
— Пора начинать! — громко произнес Люциус и подошел к костровищу.
Народ сгрудился вокруг. Подобрав длинную ветку, Малфой поджег ее движением руки и поднес к дровам. И вот, разбрасывая брызги, пламя взметнулось вверх! Звуки музыки стали еще громче, а Гермиона заворожено смотрела на мужа, не в силах оторвать взгляд. Сейчас, освещенное бликами костра, его лицо казалось высеченным из мрамора, и только глаза, пристально глядящие на огонь, были живыми.
Неспешным речитативом Люциус начал читать древнее посвящение Лите:
Солнцеворот — сиречь Природа,
Он жизни нашей высший Смысл.
Солнцеворот есть семя Рода,
Вращеньем порождает в мире Жизнь.
Откуда он пришел — никто не помнит,
Он также вечен, как бессмертны мы.
Солнцеворот не только правит Солнцем,
Он также правит временем Луны…
Солнцеворот Ярг Тризной управляем,
Во всем великом ты узришь рычаг,
Иначе, Мир, как лед в жару растает,
Растает все, потухнет наш очаг…
Для всех людей есть смысл Солнцеворота,
На каждом камне есть его печать.
Природа наша Мать, но ты и сам Природа,
Своею силою ты должен управлять.
День тянулся как смола,
На закате беспокойно,
Златоцветно запылав.
Растеклась по небосклону
Огневая полоса,
Точно лопнувший с разгону
Обод солнца-колеса.
Ночь повисла звездопадом
Над излучиной реки,
И во тьме зеленоватой
Загорелись светляки.
Распустились по полянам,
Скрытым дымкой голубой,
Клевер белый и румяный
И душистый зверобой.
Луг осыпало кострами.
В колдовской полночный час
Грань с незримыми мирами
Растворилась, истончась.
Не русалочьи ли косы
Разметало по песку,
Мураве прохладно-росной
И резному орляку?
Что за тень в накидке белой
И лавандовом венке
Наклонилась над омелой
С золотым серпом в руке?
Отчего зашелестели
Исполинские дубы?
Время песен и веселий,
И купальской ворожбы…
Сила света до зенита
Добралась — и поворот
Солнца к ночи, праздник Лита,
Увенчал собою год.
(Екатерина Смирнова)
После их свадьбы, скромной и малолюдной, прошло чуть больше двух недель, когда неожиданно подкралась Лита. И стала первым праздником Колеса Года, который Гермионе предстояло праздновать в Малфой-мэноре хозяйкой.
Лита (или Мидсаммер, как чаще называли летнее солнцестояние здесь, в Британии), с ее самыми короткими ночами, шла совсем скоро за Белтейном и являла собой настоящий расцвет сил Солнечного Бога, родившегося в холодный заснеженный Йоль. Это было время Хозяина лесов и Королевы фей, чью свадьбу только-только сыграли. И, казалось, сама природа, наполненная теплом и солнечным светом, торжествует, празднуя Литу и щедро делясь силами и радостью с теми, кто решил к ней присоединиться.
Добросовестно перечитав все, что нашла об этом древнем празднике, Гермиона уже догадывалась, чего ожидать. Костер, через который они обязательно перепрыгнут на счастье, сожженное чучело, огненное колесо, которое скатится в воду как символ единения всех стихий… С наступлением сумерек заинтригованная и немного возбужденная миссис Малфой спустилась вниз. Ожидая ее, одетый в привычную темную мантию Люциус уже стоял у лестницы. При виде жены на губах его мелькнула ласковая улыбка.
— Готова? — спросил он и, увидев ответный кивок, завязал ей глаза плотной шелковой лентой.
— А это обязательно? — настороженно выдохнула Гермиона и тут же ощутила, как теплые губы почти коснулись уха.
— Обязательно. Я же обещал, что будет сюрприз. Пойдем.
Почувствовав, как он мягко, но настойчиво тянет ее за собой, Гермиона двинулась вслед за мужем.
«Мерлин! Теперь я пошла бы за ним куда угодно! Даже с закрытыми глазами»…
А уже скоро поняла, что, выйдя из дома, они свернули направо — туда, где великолепный парк мэнора переходил в небольшой лесок, граничащий с огромным лугом. Откуда-то издалека раздавались голоса и звуки музыки.
— Люциус, кто там? Ты опять пригласил гостей? — недоуменно спросила Гермиона. Она даже не думала об этом, и, сказать по правде, снова видеть ту толпу, что бесновалась здесь в ночь Белтейна, совсем не хотелось.
— Терпение, дорогая, скоро узнаешь, — еле уловимая насмешка послышалась в его голосе.
Звуки музыки и барабанов, шум голосов — слышались все ближе и ближе. И вот, оказавшись в самом центре этого буйства, Гермиону, наконец, остановили. Тихо шепнув: «С праздником светлой Литы»… — Люциус снял повязку, и она ахнула от удивления.
На небольшой поляне стояли, накрытые традиционным угощением Литы, столы, которые ломились от лакомств с ягодами, фруктами и медом. Неподалеку виднелся выложенный, но еще не зажженный, ритуальный костер, а самое главное — здесь были все ее друзья! Украшенные гирляндами и венками из цветов, ее тут же окружили Гарри и Джинни, Невилл и Ханна, Дин, Симус и даже Рон со своей новой девушкой (ловцом Холлидейских Гарпий) тоже был здесь, хотя и держался немного в стороне. Радостно смеясь и не зная, кому отвечать первому, Гермиона благодарно посмотрела на мужа.
«Он знал! Знал, как приятно мне будет увидеть их именно здесь, в моем новом доме, будто наперекор всем прошлым обидам и недомолвкам»…
— Пора начинать! — громко произнес Люциус и подошел к костровищу.
Народ сгрудился вокруг. Подобрав длинную ветку, Малфой поджег ее движением руки и поднес к дровам. И вот, разбрасывая брызги, пламя взметнулось вверх! Звуки музыки стали еще громче, а Гермиона заворожено смотрела на мужа, не в силах оторвать взгляд. Сейчас, освещенное бликами костра, его лицо казалось высеченным из мрамора, и только глаза, пристально глядящие на огонь, были живыми.
Неспешным речитативом Люциус начал читать древнее посвящение Лите:
Солнцеворот — сиречь Природа,
Он жизни нашей высший Смысл.
Солнцеворот есть семя Рода,
Вращеньем порождает в мире Жизнь.
Откуда он пришел — никто не помнит,
Он также вечен, как бессмертны мы.
Солнцеворот не только правит Солнцем,
Он также правит временем Луны…
Солнцеворот Ярг Тризной управляем,
Во всем великом ты узришь рычаг,
Иначе, Мир, как лед в жару растает,
Растает все, потухнет наш очаг…
Для всех людей есть смысл Солнцеворота,
На каждом камне есть его печать.
Природа наша Мать, но ты и сам Природа,
Своею силою ты должен управлять.
Страница 1 из 2
