Команда хоть куда

Радость девушки оказалась до того сильной, что удержать ее в себе Аника не смогла. Не могла она не выразить ее вслух — громким криком, переходящим в визг. И только что на колени не бухнулась от восторга и облегчения. А уже в следующее мгновение, осмотревшись, поняла, что здесь не одна.

— Лесовик! Лесной дух вышел! — запищали, бросившись бежать, три малыша, игравших неподалеку, у опушки.

— Да полно вам, — с укоризной проговорил находившийся рядом с ними паренек лет пятнадцати.

А затем, бросив беглый взгляд на вышедшую из леса Анику, заключил:

— Это ж просто мальчик какой-то. В лесу заблудился, вот и грязный. Голодный, наверное. Эй, ты! Дружок! Иди сюда, не бойся!

Голос паренька звучал дружелюбно, хоть и малость грубовато. Так что дочь Ханнара охотно вняла его призыву. Не обидевшись и на «мальчика». Тем более что ее, худенькую, нескладную и не вышедшую росточком и прежде принимали то за мальчишку, то за дитя. Не впервой.

— Иди сюда, иди, — подгонял Анику паренек, — что с тобой случилось-то?

— Ковен, — на выдохе произнесла беглянка, — ведьмы меня выкрали.

Паренек в ответ только языком цокнул. Тем самым, очевидно, выражая сочувствие. А потом добавил с некоторым смущением:

— Ну что ж тогда? Тогда пойдем, что ли?

А уже за столом в доме родителей сердобольного паренька и его пугливых братьев Аника сподобилась представиться. Да заодно рассказать о том, что с нею приключилось. В истории своей, разумеется, немало сгустив краски.

С ее слов, например, выходило, что не королевские солдаты отвели Анику в лапы ведьм вместе еще с почти сотней других детей. Но бедняжку выкрали всего в сотне футов от дома. Когда она, под вечер, слишком уж загулялась, не спеша вернуться к родным стенам. Кроме того, согласно рассказу девушки, в Ковене ни ее, ни кого бы то ни было, ничему не учили. Не пытались воспитать себе смену. А только издевались и морили голодом. Насчет последнего усомниться было трудно. Принимая во внимание довольно-таки плачевный вид беглянки.

Что ж. Хозяину дома, так вовремя подвернувшегося Анике, следовало отдать должное. Он не только согласился накормить сбежавшую от Ковена пленницу. Но, вдобавок, предложил ей переночевать, а скопившуюся грязь отмыть в бане. И хотя девушка охотно приняла оба предложения, интересовало ее в первую очередь не это.

— Вы не знаете? — робко, чуть ли не заискивающе обратилась она к хозяину дома и его жене, — где-то в этих краях должны солдаты стоять. Целый полк, вроде. Не знаете, где это? Просто я теперь знаю, где ведьмы прячутся. Вот и хочу солдатам рассказать. Чтоб пришли и разобрались с ведьмами, наконец.

— Ох… дайте-то боги! — молвила на это жена хозяина.

Что же до королевских солдат, то о месте их расположения глава крестьянского семейства, в общем-то, знал. Во всяком случае, не мог утверждать, что не знает.

— Палтек одно время возле них ошивался, — говорил он, имея в виду своего первенца, встретившего Анику на опушке, — сам к ним напрашивался… солдаты тогда еще ближе стояли. И смеялись над ним… оболтусом. Мал еще, говорили… сопли не высохли. И правильно. Слышь, Палтек! Правильно же говорю, а? Если ты мундир нацепишь и маршировать пойдешь… то кто мне по хозяйству помогать будет?

Сын слушал эти слова молча и терпеливо. Взглядом своим, в пол опущенным, выражая и безоговорочное согласие, и, кажется, даже толику вины. Не решился Палтек спорить с отцом и на следующее утро. Когда тот велел сыну лично отвести Анику к королевским солдатам. Молча запряг лошадь в телегу, и на телеге этой, в компании с гостьей, отправился в путь.

По всей видимости, доставшаяся им кляча принадлежала к тем представителям лошадиного племени, что не портили борозды. И в этом заключалось единственное их достоинство. Потому что заняла сравнительно недлинная дорога добрую половину дня, если не больше.

За время пути Аника обменялась с Палтеком едва несколькими фразами. Не иначе отцовское поручение напрочь лишило его приветливости и словоохотливости. А на последнем часе девушка вообще уже открыто ерзала на жестких досках телеги.

У самого лагеря телегу, естественно, остановили караульные. Наградив, вдобавок, двух ее юных пассажиров взглядами недобрыми и пренебрежительными. Вероятно, сразу распознав в этой парочке простолюдинов и бедняков.

— Мне нужен конфидент и посланник его величества, — заявила Аника, ничуть не стушевавшись под взорами солдат, — сэр Ролан, знаете такого?

А потом еще прокричала во всю глотку, наплевав на титулы и разницу в происхождении и положении:

— Ро-о-олан! Эй, Ролан! Сюда! Скорей!

Караульные даже опешили от такой наглости. Палтек же так и вовсе готов был провалиться от стыда сквозь землю. Вместе с телегой и лошадью. Однако избранная Аникой тактика в некотором смысле себя оправдала. Потому что крик ее в лагере услышали. Хоть и откликнулся на него не совсем тот человек, которому этот громогласный зов адресовался.