Я сидел в машине и смотрел на старый добрый двухэтажный дом, в котором некогда жила моя бабушка. Она скончалась пару дней назад. Не то чтобы это вылилось в какое-то семейное горе, но приятного было мало. Всю свою жизнь она прожила в этом доме, мы её часто навещали, предлагали переехать к нам в город, жить в квартире: как-никак, для одинокой старушки такой огромный дом ни к чему. Но она всегда отказывалась и, несмотря на свой большой возраст, сама убиралась и наводила в доме порядок.
Добавить в моё избранное
104 мин, 52 сек 13701
— Это что-то другое… гомофобия.
— Друзья, надеюсь, вы не скучали? Что, продолжим игру? — вошёл в комнату Указатель.
— Честно говоря, мы тут решили, что тоже засиживаться долго не стоит, — сказал Джейкоб, — уж извините, что покидаем вас, но нам бы хотелось какую-нибудь картину, где воздух и язык как у нас.
— Эх и вы тоже, — опечалился Указатель, что же, вам наверное теперь что-нибудь другое надо, не как в прошлый раз?
— Было бы неплохо.
— Хорошо, проследуйте за мной.
Мы пошли за Указателем в ещё одну комнату, заваленную картинами.
— Как так получается, что кто-то рисует картины и они становятся вот такими вот ходами, — сказал задумчиво я.
— О мой друг, чтобы попасть сюда не рисуют картины, а создают порталы!
— Вы хотите сказать, что автор нацеленно создал композицию, в которой есть другие миры?
— Так и есть, я думаю, что ваш автор, был с иного мира, потерял предыдущий портал и создал новый.
— То есть, у вас есть несколько картин с одного и того же мира?
— Конечно есть, иногда бывают целые сотни, но это с самых продвинутых, так сказать, миров. А вот и она!
Указатель достал композицию, на которой виднелось ночное фиолетовое небо и огромная планета, зависшая в нём, которая светилась бледно-серым светом.
— Необычно, — усмехнулся Джейкоб.
— Будьте осторожны, — улыбнулся Указатель, — не потеряйте картину и Доброго пути!
Мы нырнули в глубь полотна и оказались под тем же небом, лёжа на холодном полу.
— Ух, — воскликнул Джейкоб.
Громадная планета, висевшая в небе, оказалась не единственной: с другой стороны на нас смотрели два бледно-жёлтых шара, величиной с нашу луну. Мы же находились, как было видно, на крыше здания. Картина наша стояла на мольберте, рядом с ней лежали свежие краски и ещё какие-то вещицы, которых я никогда не видел. На картине были изображены большие горы, синеватая трава и бледно-красное небо — очень удивительный пейзаж.
— Кто-то её совсем недавно нарисовал, — проговорил Джейкоб.
— Я тебе больше скажу: кто-то её до сих пор дорисовывает, — показал я на недорисованный уголок фона с большими горами.
— Она пустая.
— Ещё бы, мы же вылезли. Только, ты выглядишь, как Джейкоб.
— Хм, ну ты тоже не особо изменился…
— Что? Я поменял облик, а ты даже не сказал?
— Ну… Я хотел, но разговор о другом зашёл…
— Чёрт, я должен себя увидеть, — я взглянул на свою руку и увидел, что она такая же, только приобрела какой-то тёмно-серый цвет. Я потрогал своё лицо руками и понял, что почти ничего во мне не изменилось, кроме цвета кожи, — Что за хрень, кто я?
— Нуу, не зацикливайся по этому так сильно, пойдём, лучше осмотримся.
Мы последовали к краю крыши. Перед нами открылся район из небольших домиков, которые выглядели одинаково. У этих домов было два этажа, квадратная крыша, как та, на которой мы стояли, круглые окна, которые не имели рам и были покрыты белой непрозрачной плёнкой, они отодвигались наружу, чтобы, как я понял, впускать воздух в дом, кое-где плёнка отсутствовала и представляла собой обычное стекло. Цвет камня, составляющего сам дом, был тёмно-синего цвета и не очень походил на кирпич, хотя ничего особенного тоже из себя не представлял. Деревья и кусты были такими же как и у нас, фонари тоже отличались не особо. Единственная вещь, которая мне бросилась в глаза, это дорога, которая не была разделена сплошной. Две линии тянулись от краёв дороги, а по бокам с ними красовались какие-то линии и штрихи, похожие на жёлто-чёрные ленты, означающие знак опасности. Что значила такая разрисовка я не понимал.
— Прикольно тут у них.
Отвлёк нас шум со стороны выхода на крышу.
— Кто-то поднимается сюда, — прошептал я.
— Надо валить!
— Сейчас, сейчас, пошли туда.
Мы затаились за углом выхода, когда на крышу вышел такой же серый человек в обычных домашних тапках и семейных трусах. Ничем особенным он не отличался, кроме как цветом кожи. Он подошёл к картине, взглянул на неё и вслух проговорил:
— Не понял, а куда мой странник делся? Что за глупости…
— Щас спалит нас, — прошептал я.
— Не ссы.
— Ай, чёртов инозм, старею…
Мы встретились недоумевающими взглядами с Джейкобом и в ответ только пожали плечами.
— Надо незаметно свалить, — сказал тот.
— Он нас спалит.
— Мы осторожно, он даже не смотрит сюда, он рисует, следуй за мной, — с этими словами Джейкоб аккуратно вышел из-за угла и пока этот серый человек был повёрнут к нам спиной рванул на выход. Я немного растерялся, не зная, что предпринять, так как мне это казалось плохой идеей. Но ничего другого не оставалось.
— Давай же, — прошептал Джейкоб, выглядывающий из-за двери.
— Друзья, надеюсь, вы не скучали? Что, продолжим игру? — вошёл в комнату Указатель.
— Честно говоря, мы тут решили, что тоже засиживаться долго не стоит, — сказал Джейкоб, — уж извините, что покидаем вас, но нам бы хотелось какую-нибудь картину, где воздух и язык как у нас.
— Эх и вы тоже, — опечалился Указатель, что же, вам наверное теперь что-нибудь другое надо, не как в прошлый раз?
— Было бы неплохо.
— Хорошо, проследуйте за мной.
Мы пошли за Указателем в ещё одну комнату, заваленную картинами.
— Как так получается, что кто-то рисует картины и они становятся вот такими вот ходами, — сказал задумчиво я.
— О мой друг, чтобы попасть сюда не рисуют картины, а создают порталы!
— Вы хотите сказать, что автор нацеленно создал композицию, в которой есть другие миры?
— Так и есть, я думаю, что ваш автор, был с иного мира, потерял предыдущий портал и создал новый.
— То есть, у вас есть несколько картин с одного и того же мира?
— Конечно есть, иногда бывают целые сотни, но это с самых продвинутых, так сказать, миров. А вот и она!
Указатель достал композицию, на которой виднелось ночное фиолетовое небо и огромная планета, зависшая в нём, которая светилась бледно-серым светом.
— Необычно, — усмехнулся Джейкоб.
— Будьте осторожны, — улыбнулся Указатель, — не потеряйте картину и Доброго пути!
Мы нырнули в глубь полотна и оказались под тем же небом, лёжа на холодном полу.
— Ух, — воскликнул Джейкоб.
Громадная планета, висевшая в небе, оказалась не единственной: с другой стороны на нас смотрели два бледно-жёлтых шара, величиной с нашу луну. Мы же находились, как было видно, на крыше здания. Картина наша стояла на мольберте, рядом с ней лежали свежие краски и ещё какие-то вещицы, которых я никогда не видел. На картине были изображены большие горы, синеватая трава и бледно-красное небо — очень удивительный пейзаж.
— Кто-то её совсем недавно нарисовал, — проговорил Джейкоб.
— Я тебе больше скажу: кто-то её до сих пор дорисовывает, — показал я на недорисованный уголок фона с большими горами.
— Она пустая.
— Ещё бы, мы же вылезли. Только, ты выглядишь, как Джейкоб.
— Хм, ну ты тоже не особо изменился…
— Что? Я поменял облик, а ты даже не сказал?
— Ну… Я хотел, но разговор о другом зашёл…
— Чёрт, я должен себя увидеть, — я взглянул на свою руку и увидел, что она такая же, только приобрела какой-то тёмно-серый цвет. Я потрогал своё лицо руками и понял, что почти ничего во мне не изменилось, кроме цвета кожи, — Что за хрень, кто я?
— Нуу, не зацикливайся по этому так сильно, пойдём, лучше осмотримся.
Мы последовали к краю крыши. Перед нами открылся район из небольших домиков, которые выглядели одинаково. У этих домов было два этажа, квадратная крыша, как та, на которой мы стояли, круглые окна, которые не имели рам и были покрыты белой непрозрачной плёнкой, они отодвигались наружу, чтобы, как я понял, впускать воздух в дом, кое-где плёнка отсутствовала и представляла собой обычное стекло. Цвет камня, составляющего сам дом, был тёмно-синего цвета и не очень походил на кирпич, хотя ничего особенного тоже из себя не представлял. Деревья и кусты были такими же как и у нас, фонари тоже отличались не особо. Единственная вещь, которая мне бросилась в глаза, это дорога, которая не была разделена сплошной. Две линии тянулись от краёв дороги, а по бокам с ними красовались какие-то линии и штрихи, похожие на жёлто-чёрные ленты, означающие знак опасности. Что значила такая разрисовка я не понимал.
— Прикольно тут у них.
Отвлёк нас шум со стороны выхода на крышу.
— Кто-то поднимается сюда, — прошептал я.
— Надо валить!
— Сейчас, сейчас, пошли туда.
Мы затаились за углом выхода, когда на крышу вышел такой же серый человек в обычных домашних тапках и семейных трусах. Ничем особенным он не отличался, кроме как цветом кожи. Он подошёл к картине, взглянул на неё и вслух проговорил:
— Не понял, а куда мой странник делся? Что за глупости…
— Щас спалит нас, — прошептал я.
— Не ссы.
— Ай, чёртов инозм, старею…
Мы встретились недоумевающими взглядами с Джейкобом и в ответ только пожали плечами.
— Надо незаметно свалить, — сказал тот.
— Он нас спалит.
— Мы осторожно, он даже не смотрит сюда, он рисует, следуй за мной, — с этими словами Джейкоб аккуратно вышел из-за угла и пока этот серый человек был повёрнут к нам спиной рванул на выход. Я немного растерялся, не зная, что предпринять, так как мне это казалось плохой идеей. Но ничего другого не оставалось.
— Давай же, — прошептал Джейкоб, выглядывающий из-за двери.
Страница 26 из 29
