Фандом: Ориджиналы. История про то, как хулиган Оскар затаптывает сад, Полли продаёт щенков, а Томми не собирается ехать в Итон.
21 мин, 51 сек 3086
— Так значит, не существует чёртовой матери? — пытливо продолжила Полли.
— Наверное.
— А что случится, если послать в место, которого нет?
— Ничего. Ты никуда не придёшь.
— Вот здорово! — обрадовалась Полли, найдя лазейку. — Значит, твой папа никуда не уйдёт, потому что никуда не сможет потом прийти!
Эта мысль показалась настолько правильной, и Полли в неё так поверила, и Том уже очень устал расстраиваться — так что он тоже слегка улыбнулся.
А затем пошёл вслед за Полли, забрав у неё рюкзак.
Последний день они провели в саду.
Полли упаковала в свёртки печенье и плюшки, сунула в рюкзак пакет ирисок и мармелад, туда же сложила выбитый Томом зуб («Будешь хвастаться, чтобы все трепетали!»), рогатку, теннисный мяч, свистульку, которую она приготовила к его дню рождения, а в довершение — панамку с инициалами. В ней Томми обычно сажал цветы.
— Я сама вышила! — гордо похвасталась Полли, указав на корявые буквы.
Но Тому всё равно было очень приятно.
Однако, провозившись с садом весь день, они умудрились слопать ириски и мармелад.
— Наверное, в Итоне всё же дают сладкое к чаю, — грустно заметил Том, вспоминая, что мама не паковала конфеты в его чемодан.
— У меня есть ещё фунт. Мы сейчас пройдём мимо лавочки Оскара.
Томми изменился в лице и даже вцепился в волосы:
— Нет, ты что! Мне же опять придётся с ним драться!
— Вовсе нет. Ты ему, вообще-то, нравишься, — и Полли засыпала последнюю ямку, где оставались семена, прежде чем встать и отряхнуться. — Я однажды зашла к ним за хлебом, а там сидел он, а не тётушка Бо, и Оскар сказал, что ты выбил ему зуб, который шатался. И ему не пришлось идти к стоматологу. Здорово, да?
— И правда, — согласился Томми с робкой улыбкой.
А затем он натаскал воды из реки, полил получившуюся клумбу, и пока они вместе работали — в последний, наверное, раз, — Полли рассказала про всех щенков, которых она навестила, про то, как лабрадор тётушки Бо хорошо влияет на её хулигана, и что, в принципе, получается, будто это Томми влияет на Оскара.
— Интересно же, правда?
Но Томми был глубоко в себе и снова её не слышал…
А уходя, они не остановились, но Томми всё же обернулся украдкой и попытался запомнить: беседку, развалившиеся ступеньки, блеск реки в предзакатном свете, а ещё — первые искорки светлячков. Сейчас они всё ещё походили на тараканов, не то, что ночью. И всё же здесь пахло домом, здесь и был его дом, и Том ощутил тоску.
Это была уже не первая тоска в его жизни и — главное — ещё не последняя.
А Полли, между тем, достала из кармана несколько фунтов, собираясь накупить побольше ирисок. Ей очень нравилось думать, что Томми станет лопать их украдкой в постели, вспоминая о ней. И о саде. И о пяти лабрадорах по имени Том. И вообще — много ещё о чём.
Забегая вперёд — ведь именно так и было!
Но через пару часов Тома посадили на поезд, который увёз его в Итон, а его папу — к чёртовой матери.
Вскоре после этого в Итонскую школу для мальчиков доставили странный конверт. Он был большой, едва залезал в почтальонскую сумку, но очень тонкий и очень лёгкий.
Директор вскрыл его в своём кабинете за чашкой чая и рассмеялся.
Поперёк всей страницы огромными буквами значилось:
«ПАЖАЛУСТА, НЕ БЕЙТЕ ТОМА, ОН ИТАК МНОГА ПАДАЕТ. СПАСИБО. С УВАЖЕНИЕМ, ПОЛЛИ».
И как директор пока не знал ни Тома, ни Полли, так и они пока не знали, что в Итоне давно не секут.
— Наверное.
— А что случится, если послать в место, которого нет?
— Ничего. Ты никуда не придёшь.
— Вот здорово! — обрадовалась Полли, найдя лазейку. — Значит, твой папа никуда не уйдёт, потому что никуда не сможет потом прийти!
Эта мысль показалась настолько правильной, и Полли в неё так поверила, и Том уже очень устал расстраиваться — так что он тоже слегка улыбнулся.
А затем пошёл вслед за Полли, забрав у неё рюкзак.
Последний день они провели в саду.
Полли упаковала в свёртки печенье и плюшки, сунула в рюкзак пакет ирисок и мармелад, туда же сложила выбитый Томом зуб («Будешь хвастаться, чтобы все трепетали!»), рогатку, теннисный мяч, свистульку, которую она приготовила к его дню рождения, а в довершение — панамку с инициалами. В ней Томми обычно сажал цветы.
— Я сама вышила! — гордо похвасталась Полли, указав на корявые буквы.
Но Тому всё равно было очень приятно.
Однако, провозившись с садом весь день, они умудрились слопать ириски и мармелад.
— Наверное, в Итоне всё же дают сладкое к чаю, — грустно заметил Том, вспоминая, что мама не паковала конфеты в его чемодан.
— У меня есть ещё фунт. Мы сейчас пройдём мимо лавочки Оскара.
Томми изменился в лице и даже вцепился в волосы:
— Нет, ты что! Мне же опять придётся с ним драться!
— Вовсе нет. Ты ему, вообще-то, нравишься, — и Полли засыпала последнюю ямку, где оставались семена, прежде чем встать и отряхнуться. — Я однажды зашла к ним за хлебом, а там сидел он, а не тётушка Бо, и Оскар сказал, что ты выбил ему зуб, который шатался. И ему не пришлось идти к стоматологу. Здорово, да?
— И правда, — согласился Томми с робкой улыбкой.
А затем он натаскал воды из реки, полил получившуюся клумбу, и пока они вместе работали — в последний, наверное, раз, — Полли рассказала про всех щенков, которых она навестила, про то, как лабрадор тётушки Бо хорошо влияет на её хулигана, и что, в принципе, получается, будто это Томми влияет на Оскара.
— Интересно же, правда?
Но Томми был глубоко в себе и снова её не слышал…
А уходя, они не остановились, но Томми всё же обернулся украдкой и попытался запомнить: беседку, развалившиеся ступеньки, блеск реки в предзакатном свете, а ещё — первые искорки светлячков. Сейчас они всё ещё походили на тараканов, не то, что ночью. И всё же здесь пахло домом, здесь и был его дом, и Том ощутил тоску.
Это была уже не первая тоска в его жизни и — главное — ещё не последняя.
А Полли, между тем, достала из кармана несколько фунтов, собираясь накупить побольше ирисок. Ей очень нравилось думать, что Томми станет лопать их украдкой в постели, вспоминая о ней. И о саде. И о пяти лабрадорах по имени Том. И вообще — много ещё о чём.
Забегая вперёд — ведь именно так и было!
Но через пару часов Тома посадили на поезд, который увёз его в Итон, а его папу — к чёртовой матери.
Вскоре после этого в Итонскую школу для мальчиков доставили странный конверт. Он был большой, едва залезал в почтальонскую сумку, но очень тонкий и очень лёгкий.
Директор вскрыл его в своём кабинете за чашкой чая и рассмеялся.
Поперёк всей страницы огромными буквами значилось:
«ПАЖАЛУСТА, НЕ БЕЙТЕ ТОМА, ОН ИТАК МНОГА ПАДАЕТ. СПАСИБО. С УВАЖЕНИЕМ, ПОЛЛИ».
И как директор пока не знал ни Тома, ни Полли, так и они пока не знали, что в Итоне давно не секут.
Страница 6 из 6
