Фандом: Ориджиналы. История про то, как хулиган Оскар затаптывает сад, Полли продаёт щенков, а Томми не собирается ехать в Итон.
21 мин, 51 сек 3085
— Нет, дорогой, — ответила тётя Бо, что-то подозревая, — он мне просто сказал, что у вас есть красивый садик…
— Был.
— Был?
— Мы высаживаем всё сейчас, — вмешалась Полли и увела тётушку Бо в беседку, прежде чем случилось что-нибудь непредвиденное.
— А как вы его назвали, тётя? — спросила она, когда старушка отстегнула поводок от щенка и разрешила ему побегать.
— Я никак не подберу имя, — пожаловалась тётушка Бо.
— А что предложил Оскар?
— Нечто не для ваших ушей, милочка. Уж не знаю, что с ним делать — такой он у меня хулиган.
— А я звала его Том… — призналась Полли.
— В честь нашего Томми?
— Ага. Они ведь похожи, правда, тётя?
Тётушка Бо оглянулась на Тома: он снова копался в земле, да так рьяно, что вокруг разлетались мелкие камушки. Рядом с ним рыл яму щенок. Носы у обоих были испачканы, а волосы переливались на солнце.
Лицо тётушки просияло:
— А ведь и правда! — воскликнула она. — Очень похожи!
И они обе — старушка и Полли — весело рассмеялись.
— Не слишком ли много мальчиков по имени Том? — обеспокоилась тётушка Бо, присаживаясь на скамейку.
Но Полли тут же её заверила:
— По крайней мере, если Тома отправят в Итон, здесь останется ещё один. Или два. А может, все пять! — вспомнила она про щенков.
— Очень жаль, если Томми уедет, — вздохнула старушка Бо. — Странно, милочка, но бывает, что пять — это даже меньше, чем один… Думаю, наш Томми будет скучать.
— А я думаю, что он не найдёт такого хорошего друга, как я. Правда, тётушка? — попыталась взбодриться Полли.
— Будем надеяться, что найдёт, дорогуша! Иначе он будет несказанно одинок…
С этими словами тётушка поднялась со скамейки. Её ноги громко хрустнули, словно она ступила на снег, а не на сухую землю, и Полли придержала старушку за локоть. По крайней мере, Том — тот, который на лапах и не собирается ехать в Итон, — будет выгуливать её почаще.
«Наверняка ей пойдёт это на пользу», — решила про себя Полли.
Она проводила тётушку до реки и вернулась: Том уже опустился на ступеньки, которыми заканчивалась бетонная дорожка. Рукава его свитера были испачканы, и на носу — по-прежнему — сидело пятно. Полли хихикнула и потёрла его пальцем. Обычно бы Томми стал отбиваться, а теперь почему-то не шевельнулся.
Полли молча присела рядом, чувствуя, как опускается на сад вечер, а ещё — как страдает её лучший друг.
Небо и вправду начинало темнеть — лишь возле солнца, как обод, алело несколько облаков. Всё реже кто-то проезжал мимо на велосипеде, всё чаще — вспыхивали светлячки где-то в траве.
Они каждый день сидели вот так — плечом к плечу — этим летом, и Полли стало тоскливо: если Тома заберут, то она будет сидеть здесь одна.
И не с кем будет считать звёзды на небе.
И некому будет смеяться.
И вообще, если честно…
«Взрослые очень жестоки!» — подумалось резко Полли.
А в это время, словно её услышав, Томми спрятал лицо в ладонях:
— В Итоне используют розги! — воскликнул он, а Полли даже слегка испугалась. — И запирают в подвале! Я не хочу там учиться, Полли!
И он так расстроился, что даже почти заплакал.
Полли вздохнула, положила его голову к себе на плечо и, как взрослая, утешила друга словами:
— Привыкнешь!
И:
— Ты будешь сюда приезжать!
И чем-то ещё таким же, искренними и сердечным, хотя и сама понимала, как плохо придётся доброму Тому в недобром Итоне.
Бывают моменты, когда точно знаешь, что вот оно — лето кончилось. Полли ощутила это на следующий день — она пришла к миссис Холидей за цветами, а застала совсем другое.
Из окон столовой доносился знакомый для Полли шум: родители Тома о чём-то ругались. И делали это не тихо, как старались обычно, а во весь голос, иногда даже в крик.
— Он уедет, чтобы не видеть! — сердилась миссис, и Полли могла разглядеть, как она мечется вдоль по комнате. — Эмму отправим к тётке, Томаса — в Итон, а тебя — к чёртовой матери!
Папа Тома тем временем крутил газету в руке, краснел, бледнел и… выглядел виноватым.
Они ругались долго, с запалом, и Полли догадалась, что надо скорее найти её Тома. Напоследок она посмотрела на цветы, за которыми пришла, и поняла в тот момент на всю жизнь окончательно:
«В каждой семье — свои гортензии под окном».
Своего друга Полли нашла в общем саду.
Почему-то впервые она увидела, что здесь давно не подстригали кусты, на дорожках растрескался асфальт, а единственная беседка покрылась неприличными надписями. Наверное, не без помощи Оскара.
Томми сидел на верхней ступеньке и выглядел одиноко. Полли скинула рюкзак под увядающую сирень, опустилась рядом, и они долго сидели молча, потому что Том не очень-то хотел говорить, а Полли не знала — о чём.
— Том, а Том? — аккуратно поинтересовалась она, придвигаясь поближе.
— Чего? — отозвался Том.
Он был по-прежнему мрачен и сидел сильно сгорбившись.
— Как ты думаешь?
— Что?
— У чёрта разве есть мама?
Том наконец-то немного ожил. Встрепенувшись, он посмотрел на Полли с недоумением и интересом.
— Не знаю. Мне кажется, нет, — подумав с минутку, предположил он. — Зачем ему?
— Был.
— Был?
— Мы высаживаем всё сейчас, — вмешалась Полли и увела тётушку Бо в беседку, прежде чем случилось что-нибудь непредвиденное.
— А как вы его назвали, тётя? — спросила она, когда старушка отстегнула поводок от щенка и разрешила ему побегать.
— Я никак не подберу имя, — пожаловалась тётушка Бо.
— А что предложил Оскар?
— Нечто не для ваших ушей, милочка. Уж не знаю, что с ним делать — такой он у меня хулиган.
— А я звала его Том… — призналась Полли.
— В честь нашего Томми?
— Ага. Они ведь похожи, правда, тётя?
Тётушка Бо оглянулась на Тома: он снова копался в земле, да так рьяно, что вокруг разлетались мелкие камушки. Рядом с ним рыл яму щенок. Носы у обоих были испачканы, а волосы переливались на солнце.
Лицо тётушки просияло:
— А ведь и правда! — воскликнула она. — Очень похожи!
И они обе — старушка и Полли — весело рассмеялись.
— Не слишком ли много мальчиков по имени Том? — обеспокоилась тётушка Бо, присаживаясь на скамейку.
Но Полли тут же её заверила:
— По крайней мере, если Тома отправят в Итон, здесь останется ещё один. Или два. А может, все пять! — вспомнила она про щенков.
— Очень жаль, если Томми уедет, — вздохнула старушка Бо. — Странно, милочка, но бывает, что пять — это даже меньше, чем один… Думаю, наш Томми будет скучать.
— А я думаю, что он не найдёт такого хорошего друга, как я. Правда, тётушка? — попыталась взбодриться Полли.
— Будем надеяться, что найдёт, дорогуша! Иначе он будет несказанно одинок…
С этими словами тётушка поднялась со скамейки. Её ноги громко хрустнули, словно она ступила на снег, а не на сухую землю, и Полли придержала старушку за локоть. По крайней мере, Том — тот, который на лапах и не собирается ехать в Итон, — будет выгуливать её почаще.
«Наверняка ей пойдёт это на пользу», — решила про себя Полли.
Она проводила тётушку до реки и вернулась: Том уже опустился на ступеньки, которыми заканчивалась бетонная дорожка. Рукава его свитера были испачканы, и на носу — по-прежнему — сидело пятно. Полли хихикнула и потёрла его пальцем. Обычно бы Томми стал отбиваться, а теперь почему-то не шевельнулся.
Полли молча присела рядом, чувствуя, как опускается на сад вечер, а ещё — как страдает её лучший друг.
Небо и вправду начинало темнеть — лишь возле солнца, как обод, алело несколько облаков. Всё реже кто-то проезжал мимо на велосипеде, всё чаще — вспыхивали светлячки где-то в траве.
Они каждый день сидели вот так — плечом к плечу — этим летом, и Полли стало тоскливо: если Тома заберут, то она будет сидеть здесь одна.
И не с кем будет считать звёзды на небе.
И некому будет смеяться.
И вообще, если честно…
«Взрослые очень жестоки!» — подумалось резко Полли.
А в это время, словно её услышав, Томми спрятал лицо в ладонях:
— В Итоне используют розги! — воскликнул он, а Полли даже слегка испугалась. — И запирают в подвале! Я не хочу там учиться, Полли!
И он так расстроился, что даже почти заплакал.
Полли вздохнула, положила его голову к себе на плечо и, как взрослая, утешила друга словами:
— Привыкнешь!
И:
— Ты будешь сюда приезжать!
И чем-то ещё таким же, искренними и сердечным, хотя и сама понимала, как плохо придётся доброму Тому в недобром Итоне.
Бывают моменты, когда точно знаешь, что вот оно — лето кончилось. Полли ощутила это на следующий день — она пришла к миссис Холидей за цветами, а застала совсем другое.
Из окон столовой доносился знакомый для Полли шум: родители Тома о чём-то ругались. И делали это не тихо, как старались обычно, а во весь голос, иногда даже в крик.
— Он уедет, чтобы не видеть! — сердилась миссис, и Полли могла разглядеть, как она мечется вдоль по комнате. — Эмму отправим к тётке, Томаса — в Итон, а тебя — к чёртовой матери!
Папа Тома тем временем крутил газету в руке, краснел, бледнел и… выглядел виноватым.
Они ругались долго, с запалом, и Полли догадалась, что надо скорее найти её Тома. Напоследок она посмотрела на цветы, за которыми пришла, и поняла в тот момент на всю жизнь окончательно:
«В каждой семье — свои гортензии под окном».
Своего друга Полли нашла в общем саду.
Почему-то впервые она увидела, что здесь давно не подстригали кусты, на дорожках растрескался асфальт, а единственная беседка покрылась неприличными надписями. Наверное, не без помощи Оскара.
Томми сидел на верхней ступеньке и выглядел одиноко. Полли скинула рюкзак под увядающую сирень, опустилась рядом, и они долго сидели молча, потому что Том не очень-то хотел говорить, а Полли не знала — о чём.
— Том, а Том? — аккуратно поинтересовалась она, придвигаясь поближе.
— Чего? — отозвался Том.
Он был по-прежнему мрачен и сидел сильно сгорбившись.
— Как ты думаешь?
— Что?
— У чёрта разве есть мама?
Том наконец-то немного ожил. Встрепенувшись, он посмотрел на Полли с недоумением и интересом.
— Не знаю. Мне кажется, нет, — подумав с минутку, предположил он. — Зачем ему?
Страница 5 из 6
