Фандом: Ориджиналы. История про то, как хулиган Оскар затаптывает сад, Полли продаёт щенков, а Томми не собирается ехать в Итон.
21 мин, 51 сек 3084
— Родители не в духе, — вдруг признался Том, хотя всю дорогу удручённо молчал. — Мне кажется, Полли, что если я уеду сейчас, то потеряю семью. Следующим летом её не будет, я просто уверен!
— Какие глупости, — неубедительно соврала Полли: она, вообще-то, слышала пару раз, как ссорятся родители Тома. Пускай они и пытались это скрывать.
— Не волнуйся, они просто так, от скуки, — продолжила она, разглядывая дорогу перед собой.
Томми только пожал плечами.
— Они кричат.
— Вот бы моя мама покричала! А-то сидит и молчит. Целыми днями не пикнет!
— А тебе так хочется, чтобы она поругалась?
— Ага, — честно призналась Полли, — она бы тогда походила на человека. Ведь все люди сердятся, правда?
— Наверное…
— А моя мама — ни разу в жизни. По крайней мере, ни разу — в моей.
И они снова умолкли, думая о своём.
Вот так, под нежарким солнцем, они и дошли до магазинчика, где Полли сказала угрюмо:
— Что угодно, кроме гортензий.
Продавщица, похожая на цыганку, несказанно удивилась:
— Почему же, милочка? — спросила она, позвякивая браслетами.
— Я их терпеть не могу.
— Ну, раз так… — пожала плечами она.
И дала Полли несколько однолетников, росточки адониса и глиняный горшок, в котором сидела астра. Её бутон походил на причёску Тома… В последнее время, куда бы Полли не глянула, ей везде мерещился лучший друг!
«Не к добру», — подумала Полли, но ничего не сказала Тому (ведь он и без этого чувствовал, как чему-то — конец).
Так что Полли молча сгребла всё в пакет, и ребята собрались уходить.
— Что, даже не спросишь? — окликнула их продавщица, поставив локоток на прилавок.
— Мисс?
— Ты же продала мне щенка, не помнишь? — и женщина улыбнулась. — Обещала улитку, а в итоге…
— А-а! — оживилась Полли. — Вы купили моего первого Тома!
— Меня? — вмешался сконфужено Том.
Полли уже надоело ему объяснять, так что она просто махнула рукой.
— Я обязательно приду его навестить, ладно? — обратилась она к продавщице. — Как только мы высадим новый сад, я к вам приду — можно?
— Ну что ж, приходи, — разрешила продавщица. — Думаю, Томми тебе обрадуется.
И Полли заулыбалась, когда поняла, что новая хозяйка не стала менять лабрадору имя.
— Спасибо, — поблагодарила она, сама не зная, за что.
А непонятливый Том перехватил поудобней пакет, наблюдая, как у Полли влажнеют глаза, а цыганка (то есть продавщица, конечно) продолжает ей загадочно и по-доброму улыбаться.
— Ты ведь не плачешь, Полли? — уточнил Том, когда они направились в сторону парка, где был разбит их маленький сад.
— Не-а, — соврала ему Полли.
Ведь не так часто кончается лето, чтобы не заплакать вдруг по нему.
А в саду было слышно, как плещется речка. Она завивалась, огибала несколько холмиков и, спадая с уступа, бежала за горизонт — наверное, в сторону океана. Полли любила иногда сидеть на лавочке и просто слушать её.
Хотя чаще всего ей это не удавалось: прибегал, спотыкаясь, Том, и они начинали возиться — высаживать новый цветник или рыхлить землю ржавым совком. А иногда — набирать у реки дождевых червяков: Полли где-то вычитала, что они помогают.
Но в этот раз работы было невпроворот. Увидев снова потоптанные увядшие клумбы, Полли горестно вздохнула:
— А я уже почти простила Оскара, — призналась она.
— Теперь мне хочется выбить ещё один зуб, — хмуро поддержал её Том.
А затем, скрепив сердце, он поставил горшочек с саженцем на место затоптанного куста и спросил:
— Отсюда начнём?
— Ага.
И вот, Полли достала из пыльного рюкзака садовые перчатки, Том — небольшой совок, и они приступили угрюмо к делу. Правда, совсем скоро их настроение переменилось. Так действовал на них сад: в нём, будто в собственном мире, Полли и Том запирались от всех проблем. И возня в земле, ленивые разговоры, запах цветов и реки — всё это казалось самым настоящим на свете.
Уж куда реальнее, чем Итон и гортензии под окном!
«Люблю», — подумала Полли, оглядываясь вокруг.
И отёрла лоб рукавом, а заодно — и щёки.
Тут вдруг шляпка тётушки Бо, кокетливо сдвинутая набок, показалась над высокими кустами. Буквально через мгновение Полли увидела, как старушка спускается по ступенькам к их саду; в одной руке у неё была старая потёртая тросточка, а в другой — поводок со щенком. Маленький лабрадор шагал рядом со старушкой, изредка почёсываясь и зевая.
Полли тут же переменилась, радостно откинула совок и перчатки:
— Тётушка! — замахала она руками. — Сюда!
А тётушка Бо помахала тростью в ответ.
Том тоже оторвался от дела и вытер вспотевший лоб. Как только он увидел щенка, то обо всём догадался:
— Это один из тех, да, Полли? — спросил он, уже зная ответ.
— Ага!
Когда тётушка Бо подошла ближе, лабрадор весело запрыгал возле Полли — он всё ещё не забыл её.
— О, — тем временем удивилась старушка, — вот, значит, где разбит этот садик! Оскар рассказывал мне про него.
Полли и Том хмуро переглянулись.
— А больше он ничего не рассказывал? — буркнул недобро Том.
Не то чтобы он хотел нажаловаться на хулигана — просто не смог удержаться.
«Из вредности», — называла это состояние Полли.
— Какие глупости, — неубедительно соврала Полли: она, вообще-то, слышала пару раз, как ссорятся родители Тома. Пускай они и пытались это скрывать.
— Не волнуйся, они просто так, от скуки, — продолжила она, разглядывая дорогу перед собой.
Томми только пожал плечами.
— Они кричат.
— Вот бы моя мама покричала! А-то сидит и молчит. Целыми днями не пикнет!
— А тебе так хочется, чтобы она поругалась?
— Ага, — честно призналась Полли, — она бы тогда походила на человека. Ведь все люди сердятся, правда?
— Наверное…
— А моя мама — ни разу в жизни. По крайней мере, ни разу — в моей.
И они снова умолкли, думая о своём.
Вот так, под нежарким солнцем, они и дошли до магазинчика, где Полли сказала угрюмо:
— Что угодно, кроме гортензий.
Продавщица, похожая на цыганку, несказанно удивилась:
— Почему же, милочка? — спросила она, позвякивая браслетами.
— Я их терпеть не могу.
— Ну, раз так… — пожала плечами она.
И дала Полли несколько однолетников, росточки адониса и глиняный горшок, в котором сидела астра. Её бутон походил на причёску Тома… В последнее время, куда бы Полли не глянула, ей везде мерещился лучший друг!
«Не к добру», — подумала Полли, но ничего не сказала Тому (ведь он и без этого чувствовал, как чему-то — конец).
Так что Полли молча сгребла всё в пакет, и ребята собрались уходить.
— Что, даже не спросишь? — окликнула их продавщица, поставив локоток на прилавок.
— Мисс?
— Ты же продала мне щенка, не помнишь? — и женщина улыбнулась. — Обещала улитку, а в итоге…
— А-а! — оживилась Полли. — Вы купили моего первого Тома!
— Меня? — вмешался сконфужено Том.
Полли уже надоело ему объяснять, так что она просто махнула рукой.
— Я обязательно приду его навестить, ладно? — обратилась она к продавщице. — Как только мы высадим новый сад, я к вам приду — можно?
— Ну что ж, приходи, — разрешила продавщица. — Думаю, Томми тебе обрадуется.
И Полли заулыбалась, когда поняла, что новая хозяйка не стала менять лабрадору имя.
— Спасибо, — поблагодарила она, сама не зная, за что.
А непонятливый Том перехватил поудобней пакет, наблюдая, как у Полли влажнеют глаза, а цыганка (то есть продавщица, конечно) продолжает ей загадочно и по-доброму улыбаться.
— Ты ведь не плачешь, Полли? — уточнил Том, когда они направились в сторону парка, где был разбит их маленький сад.
— Не-а, — соврала ему Полли.
Ведь не так часто кончается лето, чтобы не заплакать вдруг по нему.
А в саду было слышно, как плещется речка. Она завивалась, огибала несколько холмиков и, спадая с уступа, бежала за горизонт — наверное, в сторону океана. Полли любила иногда сидеть на лавочке и просто слушать её.
Хотя чаще всего ей это не удавалось: прибегал, спотыкаясь, Том, и они начинали возиться — высаживать новый цветник или рыхлить землю ржавым совком. А иногда — набирать у реки дождевых червяков: Полли где-то вычитала, что они помогают.
Но в этот раз работы было невпроворот. Увидев снова потоптанные увядшие клумбы, Полли горестно вздохнула:
— А я уже почти простила Оскара, — призналась она.
— Теперь мне хочется выбить ещё один зуб, — хмуро поддержал её Том.
А затем, скрепив сердце, он поставил горшочек с саженцем на место затоптанного куста и спросил:
— Отсюда начнём?
— Ага.
И вот, Полли достала из пыльного рюкзака садовые перчатки, Том — небольшой совок, и они приступили угрюмо к делу. Правда, совсем скоро их настроение переменилось. Так действовал на них сад: в нём, будто в собственном мире, Полли и Том запирались от всех проблем. И возня в земле, ленивые разговоры, запах цветов и реки — всё это казалось самым настоящим на свете.
Уж куда реальнее, чем Итон и гортензии под окном!
«Люблю», — подумала Полли, оглядываясь вокруг.
И отёрла лоб рукавом, а заодно — и щёки.
Тут вдруг шляпка тётушки Бо, кокетливо сдвинутая набок, показалась над высокими кустами. Буквально через мгновение Полли увидела, как старушка спускается по ступенькам к их саду; в одной руке у неё была старая потёртая тросточка, а в другой — поводок со щенком. Маленький лабрадор шагал рядом со старушкой, изредка почёсываясь и зевая.
Полли тут же переменилась, радостно откинула совок и перчатки:
— Тётушка! — замахала она руками. — Сюда!
А тётушка Бо помахала тростью в ответ.
Том тоже оторвался от дела и вытер вспотевший лоб. Как только он увидел щенка, то обо всём догадался:
— Это один из тех, да, Полли? — спросил он, уже зная ответ.
— Ага!
Когда тётушка Бо подошла ближе, лабрадор весело запрыгал возле Полли — он всё ещё не забыл её.
— О, — тем временем удивилась старушка, — вот, значит, где разбит этот садик! Оскар рассказывал мне про него.
Полли и Том хмуро переглянулись.
— А больше он ничего не рассказывал? — буркнул недобро Том.
Не то чтобы он хотел нажаловаться на хулигана — просто не смог удержаться.
«Из вредности», — называла это состояние Полли.
Страница 4 из 6
