Константа

— Ту, — ответила я, а затем призналась: — Просто всё меньше верю в нашу победу.

— Не нужно верить победу — верь в людей. Без них победа потеряет смысл.

Ночевать я осталась в доме Боунс. В Хогвартс можно было вернуться и завтра с утра. Бесконечные эссе и лентяи-ученики никуда от меня не денутся. Расчесывая перед зеркалом волосы, я с грустью отметила, что они начали седеть. Пока лишь едва заметная прядь. С неё перевела взгляд на лицо. Оно было усталым, осунувшимся, лишь глаза оставались по-прежнему молодыми.

Амелия поленилась привести в порядок гостевую комнату, поэтому сегодня мы делили одну постель на двоих. Забравшись в кровать и укрывшись одеялом, я на миг замерла, прислушиваясь к её дыханию — оно было спокойным и размеренным. Уснула. Хмыкнув, придвинулась ближе и обняла её за талию. Свежий запах сирени окутал меня, лёгким перышком коснулся чувствительных рецепторов и растворился. Я его больше не ощущала, но знала, что он не исчез, что он по-прежнему здесь, как и Амелия.

Счастье балансировало на сломанной табуретке, пытаясь ослабить узел на шее, но тот как назло не поддавался. Махнув на него рукой, оно нашло точку опоры и замерло, наслаждаясь мгновением равновесия.

Сидя за столом, я вертела в руках письмо. Глядеть моей визави в глаза совсем не хотелось. Иногда я совсем не понимала её поступков.

— Минерва, послушай, так надо, — говорила Амелия, продолжая сверлить меня взглядом, пытливым и цепким. Как клерк со стажем, она имела в арсенале много таких трюков, но никогда прежде не испытывала их на мне.

— Он — член Ордена Феникса, — упрямо повторила я.

— Он — член подпольной организации, которая подрывает авторитет Министерства Магии.

— Мы спасаем людей, Амелия! Боремся с Волдемортом и Пожирателями!

— Не кричи, я тебя прекрасно слышу.

Боунс поморщилась и, встав с кресла, подошла к окну. Я знала: ей нужно было время, чтобы найти правильные слова. Убедить меня смириться и не вмешиваться в ход событий. Но как? Фабиан был одним из нас — я не могла его бросить. Да и никто из Ордена не закроет глаза на то, что его держат под стражей как какого-то преступника.

— Амелия, а если бы арестовали Эдгара или меня? Чтобы ты сделала? — тихо поинтересовалась я.

Письмо жгло ладонь, поэтому я поднесла его к свече и подпалила. Пергамент почернел, свернулся и пеплом опал на стол.

— Не стоит жечь письма из Министерства, — заметила подруга, пытаясь сменить тему разговора.

— Плевать, — я сердито мотнула головой. — Ты не ответила на вопрос.

— Ничего, — честно призналась она. — Ты и брат всегда будете для меня самыми дорогими людьми во всём мире, но идти против закона я не стану.

— Почему? — полюбопытствовала я.

Конечно, я знала, что Амелия бывала упрямой, строгой и даже жёсткой. И порой её чувство справедливости доходило до абсурда, но чтобы настолько?

— Система стоит на традициях и скреплена законами. Если нарушить одну из составляющих — испортится лишь часть механизма, но её можно будет исправить. Если нарушить всё, — Боунс сделала паузу, — то система рухнет.

— Ты так печёшься о благе Министерства?

— Отнюдь. Просто в эти тревожные годы нам, обычным волшебникам, не стоит надеяться на чудо. Есть лишь система, которая поддерживает видимость порядка.

— А как же люди?

В ответ Амелия лишь улыбнулась, как-то беспомощно, жалко. Она устала быть сильной, стойкой, быть опорой. Боунс отчаянно нуждалась в поддержке, но не стала бы об этом просить. Это ведь слабость, а быть слабой нельзя.

Развернувшись, Амелия подошла ко мне и, помедлив, присела рядом на корточки. Положив голову мне на колени, она попросила:

— Не надо меня ненавидеть.

— Глупая, — я ласково погладила её по волосам, а затем наклонилась и поцеловала в висок.

Она удивленно посмотрела на меня, улыбнулась и благодарно прошептала:

— Спасибо.

Я сглотнула:

— Пожалуйста.

Табуретка качнулась в последний раз и упала на пол. Счастье захрипело, содрогаясь в конвульсиях и до крови царапая горло, а потом обмякло и повисло, раскачиваясь вперёд-назад. Это была еще одна клиническая смерть, вот только отчего же она длилась так долго?

Волосы давно растрепались и лезли в глаза. Очки то и дело норовили упасть, сползая на кончик носа, и я поправляла их, продолжая вертеть головой. Сообщение пришло неожиданно: Пожиратели напали на Министерство и устроили бойню. Это была официальная версия, как мы узнали позже. Было убито четверо волшебников, из них — двое работников отдела магического правопорядка. Я молилась всем известным мне богам, чтобы они уберегли Амелию от беды.

Попав через каминную сеть в атриум, я ошарашенно замерла, глядя на языки пламени, которые, словно змеи, плясали на полу. Люди пытались их потушить, но наколдованная вода не помогала. Наверное, Пожиратели поставили блокирующие чары, которые искажали магию или делали её неэффективной.