Вчера я проснулся от кошмара. Он заставил меня вспомнить случай, произошедший в детстве с нашей дворовой компанией закадычных друзей, после которого компания, можно сказать, распалась — нам было сложно смотреть друг-другу в глаза…
7 мин, 31 сек 4848
В кошмаре я оказался в подобии коридора, практически в полной темноте. Из темноты что-то двигалось в моем направлении, что-то не столько опасное, сколько невыносимо отвратительное, вызывающее чувства жалости и щемящей тоски. А я, как это, видимо, часто в таких случаях бывает, не мог даже сдвинуться с места. Во сне я боялся не того, что приближающееся может сделать со мной, а того, что я вообще увижу это воочию и, быть может, от страха сойду с ума.
Не знаю, является ли сон отголоском тех событий. Да хотя что уж там — конечно, блин, является. Случай, вероятно, сильно сказался на моей психике. Как бы то ни было, после пробуждения (я обнаружил себя насквозь мокрым, вцепившимся в спинку разложенного дивана мертвой хваткой) меня накрыл флэшбэк. Я в самых мелких деталях, вплоть до выражения лиц друзей, вспомнил события того дня — и впал в панику, сопоставимую с ночным ужасом. Только на этот раз всё происходило наяву. Как и в тот раз, пятнадцать лет тому назад. Ни на секунду не сомневаюсь в достоверности своих воспоминаний, и прекрасно понимаю, почему предпочёл забыть о произошедшем.
В тот день мы — я и трое моих приятелей — сыграли очень злую шутку с ни в чем не виноватым парнем, просто потому, что он нам не нравился. Насколько всё закончилось плохо, вам ещё предстоит узнать, так как я не собираюсь скрыть ни одной мерзкой детали. Мы четверо поклялись не рассказывать никому и ничего. Маленькие гнилые ссыкуны.
Черт. Я обещал сделать рассказ детальным, но теперь понимаю, что, кажется, не смогу. Меня тошнит, и зря я налил себе выпить, это не помогает. Давайте сделаем так: я пощажу свои нервы и расскажу только суть произошедшего, а вы потом сможете спросить меня в комментариях о чем захотите. Если кто-то после этого отпишется, я не буду возражать.
Итак. Мы четверо дружили и учились в параллельных классах, были обычным пубертатным неприкаянным дворовым пацаньём. А вот с Илюшей мы не дружили. Илюша нас бесил. Он был не сказать чтобы действительно умственно отсталый… А может и был. Как ещё назвать человека, который всегда улыбается, всем верит, не способен не то что дать сдачи, но и отстоять свое мнение в споре. Такие качества, как искренняя доброта и доверчивость, не котируются среди серых хрущевок, говна, заводской копоти и грязи провинциального промышленного посёлка. В контексте суровой действительности эти его качества мы расценивали как слабость. Он был не таким, каким надо. Не готовым выживать, грызя судьбу зубами, а готовым только всему умиляться, удивляться и хлопать большими, как у девки, глазищами.
В тот день мы пролезли на территорию районной больнички, а Илюша увязался за нами. Ну как пролезли — это не сложно, если секция бетонного забора просто лежит в траве. Больница была довольно большая и состояла из нескольких корпусов. Особняком стояли родильное, детское, инфекционное отделения и маленький морг — источник множества страшилок, рассказываемых у костра. Больница поныне на месте и действует, я хожу мимо неё в свои редкие визиты к родителям, по пути с автовокзала.
Территория больницы особо никем не охранялась и сулила множество развлечений. Мы покачались на садовых качелях, установленных для больных под деревьями. Попытались найти щёлочку в окне гинекологического кабинета. Покурили одну сигарету на всех, зайдя за хозпостройки. Илюша таскался за нами и задавал дебильные вопросы, отказываясь отвалить, чем продолжал выводить нас из себя. Негласный лидер нашей команды Паша, когда ему наскучило унижать только глупо улыбавшегося в ответ Илью, сказал ему отойти и собрал нас вокруг себя с заговорщицким видом. Ему пришла в голову «зыкая» идея как избавиться от донимашего нас засранца. Если бы мы его просто отлупили, дома нас отлупили бы самих, как это уже бывало.
Лучше бы мы его тогда отлупили.
В углу территории больницы, среди зарослей за недостроенным и уже начавшим разваливаться новым корпусом, находилась больничная свалка: лишенный травы и засыпанный пеплом пятачок с рядом покоробленных мусорных баков и еще одним баком для сжигания, почти целиком вкопанным в землю. Это был большой стальной ящик или контейнер, такой же, как у торгашей на рынке. Половина крыши была срезана, ее заменяла грубо сваренная решетка из арматуры, видимо, для вентиляции; на другой половине был здоровенный люк, в который и сваливали отходы для сжигания. Сжигали в нем всякое больничное, которое нельзя везти на свалку: использованные «гепатитные» иглы, бинты, просроченные лекарства, окровавленную вату, вырезанные аппендиксы и, по слухам, последствия абортов тоже. Ящик выступал над землей сантиметров на двадцать и ужасно вонял гарью и бензином. Полностью закопченный изнутри, он поглощал весь солнечный свет, проникавший сквозь частую решётку.
В тот угол двора мы и повели послушного Илюшу, который просто продолжал себе лыбиться. Ещё бы, ведь его лучшие друзья задумали какую-то новую интересную игру.
Не знаю, является ли сон отголоском тех событий. Да хотя что уж там — конечно, блин, является. Случай, вероятно, сильно сказался на моей психике. Как бы то ни было, после пробуждения (я обнаружил себя насквозь мокрым, вцепившимся в спинку разложенного дивана мертвой хваткой) меня накрыл флэшбэк. Я в самых мелких деталях, вплоть до выражения лиц друзей, вспомнил события того дня — и впал в панику, сопоставимую с ночным ужасом. Только на этот раз всё происходило наяву. Как и в тот раз, пятнадцать лет тому назад. Ни на секунду не сомневаюсь в достоверности своих воспоминаний, и прекрасно понимаю, почему предпочёл забыть о произошедшем.
В тот день мы — я и трое моих приятелей — сыграли очень злую шутку с ни в чем не виноватым парнем, просто потому, что он нам не нравился. Насколько всё закончилось плохо, вам ещё предстоит узнать, так как я не собираюсь скрыть ни одной мерзкой детали. Мы четверо поклялись не рассказывать никому и ничего. Маленькие гнилые ссыкуны.
Черт. Я обещал сделать рассказ детальным, но теперь понимаю, что, кажется, не смогу. Меня тошнит, и зря я налил себе выпить, это не помогает. Давайте сделаем так: я пощажу свои нервы и расскажу только суть произошедшего, а вы потом сможете спросить меня в комментариях о чем захотите. Если кто-то после этого отпишется, я не буду возражать.
Итак. Мы четверо дружили и учились в параллельных классах, были обычным пубертатным неприкаянным дворовым пацаньём. А вот с Илюшей мы не дружили. Илюша нас бесил. Он был не сказать чтобы действительно умственно отсталый… А может и был. Как ещё назвать человека, который всегда улыбается, всем верит, не способен не то что дать сдачи, но и отстоять свое мнение в споре. Такие качества, как искренняя доброта и доверчивость, не котируются среди серых хрущевок, говна, заводской копоти и грязи провинциального промышленного посёлка. В контексте суровой действительности эти его качества мы расценивали как слабость. Он был не таким, каким надо. Не готовым выживать, грызя судьбу зубами, а готовым только всему умиляться, удивляться и хлопать большими, как у девки, глазищами.
В тот день мы пролезли на территорию районной больнички, а Илюша увязался за нами. Ну как пролезли — это не сложно, если секция бетонного забора просто лежит в траве. Больница была довольно большая и состояла из нескольких корпусов. Особняком стояли родильное, детское, инфекционное отделения и маленький морг — источник множества страшилок, рассказываемых у костра. Больница поныне на месте и действует, я хожу мимо неё в свои редкие визиты к родителям, по пути с автовокзала.
Территория больницы особо никем не охранялась и сулила множество развлечений. Мы покачались на садовых качелях, установленных для больных под деревьями. Попытались найти щёлочку в окне гинекологического кабинета. Покурили одну сигарету на всех, зайдя за хозпостройки. Илюша таскался за нами и задавал дебильные вопросы, отказываясь отвалить, чем продолжал выводить нас из себя. Негласный лидер нашей команды Паша, когда ему наскучило унижать только глупо улыбавшегося в ответ Илью, сказал ему отойти и собрал нас вокруг себя с заговорщицким видом. Ему пришла в голову «зыкая» идея как избавиться от донимашего нас засранца. Если бы мы его просто отлупили, дома нас отлупили бы самих, как это уже бывало.
Лучше бы мы его тогда отлупили.
В углу территории больницы, среди зарослей за недостроенным и уже начавшим разваливаться новым корпусом, находилась больничная свалка: лишенный травы и засыпанный пеплом пятачок с рядом покоробленных мусорных баков и еще одним баком для сжигания, почти целиком вкопанным в землю. Это был большой стальной ящик или контейнер, такой же, как у торгашей на рынке. Половина крыши была срезана, ее заменяла грубо сваренная решетка из арматуры, видимо, для вентиляции; на другой половине был здоровенный люк, в который и сваливали отходы для сжигания. Сжигали в нем всякое больничное, которое нельзя везти на свалку: использованные «гепатитные» иглы, бинты, просроченные лекарства, окровавленную вату, вырезанные аппендиксы и, по слухам, последствия абортов тоже. Ящик выступал над землей сантиметров на двадцать и ужасно вонял гарью и бензином. Полностью закопченный изнутри, он поглощал весь солнечный свет, проникавший сквозь частую решётку.
В тот угол двора мы и повели послушного Илюшу, который просто продолжал себе лыбиться. Ещё бы, ведь его лучшие друзья задумали какую-то новую интересную игру.
Страница 1 из 2
