1984 год… Колонна длинной змеей вытянулась у входа в ущелье. Техника остановилась, пока саперы не дадут добро, дальше двигаться нельзя. Ведь здесь идет самая настоящая минная война, немым свидетелем которой был остов сгоревшего БМП, оттащенный к обочине.
18 мин, 24 сек 6012
— «А я вам немного завидую» — сказал Проводник — «вы настоящие мужчины, воевали, а я вот совсем не героический, даже своей жилплощади не имею, у тещи живу, а что поделать, платят не густо, да двоих детей одеть-обуть надо, вот и нет денег на свою квартиру. Жена все меня пилит, мол, найди работу поденежней, а куда же мне податься, я ведь больше ничего не умею. Мы ведь потомственные проводники, у меня и прадед был проводником, и дед, и отец, да и сыновья должны быть проводниками, да только жена с тещей против, хотят, чтобы дети в офисах сидели да по карьерной лестнице двигались».
— «Это потому что у тебя своей жилплощади нет» — ответил Кузьмич — «вот до Швейка в той комнате археолог жил, часто в Египет на раскопки ездил, кстати, очень много интересного рассказывал. Например, у Сфинкса носа нет потому, что французский солдат из пушки по нему стрелял, несколько тысяч лет Сфинкс целым простоял, столько воин и нашествий пережил, пока у одного дурака руки не зачесались! Ну, так вот, этот археолог рассказывал, любой араб с самого рождения начинает деньги копить на жилье, на содержание жены и детей, а пока нужной суммы не накопит — не женится. Накопил денег, заплатил калым за невесту, и увез ее к себе. И все, ни тесть, ни теща больше не имеют права к нему в дом приходить, такой у них порядок, зато и теща не пилит!».
Тут сверху послышалась громкая музыка.
— «Значит уже шесть вечера, соседка сверху всегда в это время фитнесом занимается, ровно час, хоть часы сверяй» — сказал Кузьмич — «все бы ничего, да только музыка иностранная, непонятно, о чем поют?» — «Ну как о чем, как везде, о любви, о тайных свиданиях» — ответил Швейк.
— «А ты откуда знаешь?» — «Так я в школе очень к языкам способен был, и английский, и немецкий, да еще немного и испанский знал, я ведь и в институт на иняз поступил, вот только отсрочки не было, с первого курса в армию забрали. Ребята из группы почти все после армии восстановились, сейчас большие люди, а мне вот не до этого было, сами понимаете, перестройка, сестра в институте училась, потом в аспирантуру пошла, на мамину пенсию было не прожить, вот и пришлось мне вместо иняза в ларьке шмотками торговать. Кстати, дела неплохо шли, хорошие деньги зарабатывал, да только все семье отдавал, сестре учиться помогал, сперва в институте, потом в Москве, в аспирантуре, а потом еще и на жизнь ей деньги высылал, пока в» крутую«фирму не устроилась. А потом напротив наших ларьков гипермаркет построили, где все дешевле раза в три, вот мы все и разорились, больше на работу я устроится не смог, куда я без образования, только грузчиком или охранником, но какой из меня грузчик или охранник с пулей в голове? Я ведь из-за этой пули и не женился, девки как про пулю узнают, сразу убегают, боятся, что неадекватный. Вот и живу на пенсию, но ничего, привык, да одному мужику много ли надо?».
— «А тебе сестра хоть помогает, богатая ведь?» — «Да как она в Москву уехала, я ее один раз и видел, после похорон матери заявилась, говорит, я на эту квартиру тоже права имею, или давай деньги за пол квартиры, или размениваемся. Ну, у меня таких денег не было, вот и пришлось съехать в комнату. Да ничего, комната хорошая, просторная, в» сталинке«, да и соседка тихая, бабушка» божий одуванчик«.»
Послышались шаркающие шаги, на кухню зашла соседка, Елизавета Петровна: «Хороший ты мужик, Швейк, да только один совсем одичал, вот уже и разговариваешь сам с собой, женщину тебе надо, пусть даже вдова будет с детьми, ничего страшного, она хоть за тобой присмотрит, а то сопьешься от одиночества». Налила в стакан лекарство, выпила, и пошла к себе в комнату.
— «Сердце у нее больное, долго не протянет» — сказал Кузьмич — «Да от такой жизни и немудрено, она ведь из дворян, дед ее был поручик в царской армии, между прочим, герой Брусиловского прорыва, Георгиевский крест имеет. Питерские они, в конце двадцатых дед на Урал от ЧК сбежал, а то со всей семьей репрессировали бы. Оказалось к лучшему, вся родня, что в Питере осталась, во время блокады с голоду погибли, в первую же зиму, без шансов. Отец ее в сорок первом на фронт ушел, а летом сорок второго при попытке выйти из окружения геройски погиб около деревни Дровяное Поле, что в Новгородской земле, там его останки до сих пор и лежат незахороненные. Да только служил он во второй ударной армии генерала Власова, который немцам в плен сдался, вот всех пропавших без вести к не выявленным» власовцам«и причислили, не разбираясь, геройски погиб или полицаем стал. С этим клеймом они с матерью всю жизнь и прожили, и вместо уважения с почетом одни проблемы имели».
Наконец Швейк решился задать так долго мучавший его вопрос: «Проводник, похоже, мне тоже недолго осталось, скажи, пожалуйста, куда ты отводишь, что там, есть ли вообще жизнь после смерти, какая она?» — «Если честно, я и сам не знаю, мое дело только помочь дойти, а дальше меня не пускают».
— «Это потому что у тебя своей жилплощади нет» — ответил Кузьмич — «вот до Швейка в той комнате археолог жил, часто в Египет на раскопки ездил, кстати, очень много интересного рассказывал. Например, у Сфинкса носа нет потому, что французский солдат из пушки по нему стрелял, несколько тысяч лет Сфинкс целым простоял, столько воин и нашествий пережил, пока у одного дурака руки не зачесались! Ну, так вот, этот археолог рассказывал, любой араб с самого рождения начинает деньги копить на жилье, на содержание жены и детей, а пока нужной суммы не накопит — не женится. Накопил денег, заплатил калым за невесту, и увез ее к себе. И все, ни тесть, ни теща больше не имеют права к нему в дом приходить, такой у них порядок, зато и теща не пилит!».
Тут сверху послышалась громкая музыка.
— «Значит уже шесть вечера, соседка сверху всегда в это время фитнесом занимается, ровно час, хоть часы сверяй» — сказал Кузьмич — «все бы ничего, да только музыка иностранная, непонятно, о чем поют?» — «Ну как о чем, как везде, о любви, о тайных свиданиях» — ответил Швейк.
— «А ты откуда знаешь?» — «Так я в школе очень к языкам способен был, и английский, и немецкий, да еще немного и испанский знал, я ведь и в институт на иняз поступил, вот только отсрочки не было, с первого курса в армию забрали. Ребята из группы почти все после армии восстановились, сейчас большие люди, а мне вот не до этого было, сами понимаете, перестройка, сестра в институте училась, потом в аспирантуру пошла, на мамину пенсию было не прожить, вот и пришлось мне вместо иняза в ларьке шмотками торговать. Кстати, дела неплохо шли, хорошие деньги зарабатывал, да только все семье отдавал, сестре учиться помогал, сперва в институте, потом в Москве, в аспирантуре, а потом еще и на жизнь ей деньги высылал, пока в» крутую«фирму не устроилась. А потом напротив наших ларьков гипермаркет построили, где все дешевле раза в три, вот мы все и разорились, больше на работу я устроится не смог, куда я без образования, только грузчиком или охранником, но какой из меня грузчик или охранник с пулей в голове? Я ведь из-за этой пули и не женился, девки как про пулю узнают, сразу убегают, боятся, что неадекватный. Вот и живу на пенсию, но ничего, привык, да одному мужику много ли надо?».
— «А тебе сестра хоть помогает, богатая ведь?» — «Да как она в Москву уехала, я ее один раз и видел, после похорон матери заявилась, говорит, я на эту квартиру тоже права имею, или давай деньги за пол квартиры, или размениваемся. Ну, у меня таких денег не было, вот и пришлось съехать в комнату. Да ничего, комната хорошая, просторная, в» сталинке«, да и соседка тихая, бабушка» божий одуванчик«.»
Послышались шаркающие шаги, на кухню зашла соседка, Елизавета Петровна: «Хороший ты мужик, Швейк, да только один совсем одичал, вот уже и разговариваешь сам с собой, женщину тебе надо, пусть даже вдова будет с детьми, ничего страшного, она хоть за тобой присмотрит, а то сопьешься от одиночества». Налила в стакан лекарство, выпила, и пошла к себе в комнату.
— «Сердце у нее больное, долго не протянет» — сказал Кузьмич — «Да от такой жизни и немудрено, она ведь из дворян, дед ее был поручик в царской армии, между прочим, герой Брусиловского прорыва, Георгиевский крест имеет. Питерские они, в конце двадцатых дед на Урал от ЧК сбежал, а то со всей семьей репрессировали бы. Оказалось к лучшему, вся родня, что в Питере осталась, во время блокады с голоду погибли, в первую же зиму, без шансов. Отец ее в сорок первом на фронт ушел, а летом сорок второго при попытке выйти из окружения геройски погиб около деревни Дровяное Поле, что в Новгородской земле, там его останки до сих пор и лежат незахороненные. Да только служил он во второй ударной армии генерала Власова, который немцам в плен сдался, вот всех пропавших без вести к не выявленным» власовцам«и причислили, не разбираясь, геройски погиб или полицаем стал. С этим клеймом они с матерью всю жизнь и прожили, и вместо уважения с почетом одни проблемы имели».
Наконец Швейк решился задать так долго мучавший его вопрос: «Проводник, похоже, мне тоже недолго осталось, скажи, пожалуйста, куда ты отводишь, что там, есть ли вообще жизнь после смерти, какая она?» — «Если честно, я и сам не знаю, мое дело только помочь дойти, а дальше меня не пускают».
Страница 4 из 5
