Фандом: Гарри Поттер. Аврор Гарри Поттер, расследуя убийство Риты Скитер, приезжает в Малфой-Мэнор, и вместо преступника находит любовь. Криминально-романтическая история с тремя с половиной убийствами, одним покушением на убийство и одним суицидом.
98 мин, 0 сек 7070
Гарри перевел взгляд на крышу дома и с недоумением моргнул. На крыше кто-то был. Гарри пригляделся: неясная темная фигура возилась с большим неуклюжим предметом, взгромоздив его на парапет. То, что произошло дальше, показалось ему нереальным, как в жутком сне: огромный камень отделился от крыши и полетел прямо на него. Он попытался отскочить в сторону и одновременно вытащить палочку, споткнулся и рухнул на дорожку.
«Это не со мной происходит», — отстраненно подумал Гарри. Он услышал, как истошно закричала Тонкс, и как чей-то четкий, холодный голос произнес: «Vingardium Leviosa», и увидел стремительно приближавшийся к нему каменный обломок; каждую трещинку и ямку на его серой поверхности он смог бы нарисовать по памяти годы спустя. Камень остановился в каком-то дюйме от лица Гарри, распростертого на колючем гравии, и повис в воздухе, как остров Лапута. Гарри осторожно выполз из-под него и поднялся на ноги. Колени постыдно дрожали. Он поправил съехавшие очки и увидел как-то все сразу: и странную смесь ужаса и облегчения на личике Тонкс, и застывшего в нелепой позе Шеклболта, и Аластора Хмури, торчавшего на крыльце, подобно диковинной горгулье. И Люциуса Малфоя, единственного, кто был на своем месте в этих засыпанных первым снегом декорациях к рождественской сказке: чародей в чарующем саду, в белых волосах снежинки, в руке — волшебная палочка, направленная на камень, которому так и не суждено было положить конец суматошной жизни Гарри Поттера.
— Ну, будь я проклят, — наконец очнулся Хмури. — Дамблдор или не Дамблдор, а я этого так не оставлю!
И не оставил. Шеклболт был командирован в Министерство с объяснениями, почему распоряжение министра осталось невыполненным.
Снова прибыла группа экспертов, которые прочесали дом сверху донизу. Судя по выражению их лиц, они проклинали злой рок, разрушивший их скромное намерение почтить день субботний блаженным бездельем, ничуть не меньше Малфоев.
Гарри, угостившийся рюмкой бренди из хозяйских запасов, сидел в гостиной в состоянии, близком к прострации, и желал только одного — оказаться отсюда за тридевять земель.
Хмури, которого уязвил в самое сердце факт, что Малфой-старший в данном случае не только оказался вне подозрений, но и избавил Гарри от неминуемой гибели, развил бурную деятельность. Он присутствовал во всех местах сразу: допрашивал, орал, запугивал и путался под ногами у экспертов, впавших у него в немилость. Теперь Хмури и им не доверял.
Продолжалась вся эта свистопляска до восьми часов вечера, пока окончательно деморализованные домовые эльфы не накрыли стол к обеду.
За это время удалось выяснить следующее. Судя по своеобразному магическому фону, камень поднял на крышу кто-то из эльфов. Кто именно, установить не удалось: видимо, человек, приказавший это сделать, применил «Obliviаtе», и сколько с эльфами ни бились трое специально приглашенных специалистов, толку из этого не вышло. Камень, предназначавшийся Гарри, столкнул непосредственно злоумышленник. В подозреваемых ходили все, кроме Люциуса, поскольку после счастливого избавления все беззаботно разбрелись по дому, естественно, не помышляя ни о каком алиби.
Ближе к ночи экспертов отпустили, но Хмури заявил, что останется в поместье, и вообще уедет только вместе с разоблаченным преступником. В то, что Колин утонул в результате несчастного случая, теперь не верил никто. Гарри и Тонкс велено было остаться тоже. Спорить с разошедшимся Шизоглазом никто не посмел.
Обед прошел в трагическом молчании. Нарцисса не испытывала никакого желания развлекать гостей и, должно быть, проклинала себя за то, что вчера предложила Гарри и Колину остаться. Люциус ей этого никогда не забудет, — подумал Гарри, и в этот момент он был ближе к улыбке, чем за все эти кошмарные сутки. Казалось невероятным, что столько разнообразных событий могло произойти за такой короткий промежуток времени.
После обеда все собрались в гостиной. Уже совсем стемнело. Ветер за окнами выл, свистел и гикал, словно Дикая Охота. Сквозняк гулял по полу, заставляя колыхаться тяжелые шторы, золотые кисти которых наводили на мысль о похоронных процессиях, а глубокий пурпурный цвет — об отравленном вине; пламя свечей трепетало, точно в испуге.
Нарцисса собиралась подняться в спальню сразу после обеда, но Хмури ей не позволил. Она не стала спорить — должно быть, на это у нее не оставалось сил, — и уселась в высокое плетеное кресло у камина с каким-то романом в руках. Гарри, проходя рядом, заглянул в книгу, и увидел, что Нарцисса держит ее вверх ногами.
Снейп и Драко пристроились играть в пикет, пригласив для компании Тонкс. Тонкс с готовностью согласилась. Гарри сочувственно подумал, как ей, наверное, хочется домой, к Люпину.
Хмури мрачно восседал в кресле у окна. Его уродство завораживало. Он походил на верховное божество особенно дикого и свирепого первобытного племени, и легко было представить, как суеверные дикари приносят ему в жертву добытых антилоп и зазевавшихся иноземцев.
«Это не со мной происходит», — отстраненно подумал Гарри. Он услышал, как истошно закричала Тонкс, и как чей-то четкий, холодный голос произнес: «Vingardium Leviosa», и увидел стремительно приближавшийся к нему каменный обломок; каждую трещинку и ямку на его серой поверхности он смог бы нарисовать по памяти годы спустя. Камень остановился в каком-то дюйме от лица Гарри, распростертого на колючем гравии, и повис в воздухе, как остров Лапута. Гарри осторожно выполз из-под него и поднялся на ноги. Колени постыдно дрожали. Он поправил съехавшие очки и увидел как-то все сразу: и странную смесь ужаса и облегчения на личике Тонкс, и застывшего в нелепой позе Шеклболта, и Аластора Хмури, торчавшего на крыльце, подобно диковинной горгулье. И Люциуса Малфоя, единственного, кто был на своем месте в этих засыпанных первым снегом декорациях к рождественской сказке: чародей в чарующем саду, в белых волосах снежинки, в руке — волшебная палочка, направленная на камень, которому так и не суждено было положить конец суматошной жизни Гарри Поттера.
— Ну, будь я проклят, — наконец очнулся Хмури. — Дамблдор или не Дамблдор, а я этого так не оставлю!
И не оставил. Шеклболт был командирован в Министерство с объяснениями, почему распоряжение министра осталось невыполненным.
Снова прибыла группа экспертов, которые прочесали дом сверху донизу. Судя по выражению их лиц, они проклинали злой рок, разрушивший их скромное намерение почтить день субботний блаженным бездельем, ничуть не меньше Малфоев.
Гарри, угостившийся рюмкой бренди из хозяйских запасов, сидел в гостиной в состоянии, близком к прострации, и желал только одного — оказаться отсюда за тридевять земель.
Хмури, которого уязвил в самое сердце факт, что Малфой-старший в данном случае не только оказался вне подозрений, но и избавил Гарри от неминуемой гибели, развил бурную деятельность. Он присутствовал во всех местах сразу: допрашивал, орал, запугивал и путался под ногами у экспертов, впавших у него в немилость. Теперь Хмури и им не доверял.
Продолжалась вся эта свистопляска до восьми часов вечера, пока окончательно деморализованные домовые эльфы не накрыли стол к обеду.
За это время удалось выяснить следующее. Судя по своеобразному магическому фону, камень поднял на крышу кто-то из эльфов. Кто именно, установить не удалось: видимо, человек, приказавший это сделать, применил «Obliviаtе», и сколько с эльфами ни бились трое специально приглашенных специалистов, толку из этого не вышло. Камень, предназначавшийся Гарри, столкнул непосредственно злоумышленник. В подозреваемых ходили все, кроме Люциуса, поскольку после счастливого избавления все беззаботно разбрелись по дому, естественно, не помышляя ни о каком алиби.
Ближе к ночи экспертов отпустили, но Хмури заявил, что останется в поместье, и вообще уедет только вместе с разоблаченным преступником. В то, что Колин утонул в результате несчастного случая, теперь не верил никто. Гарри и Тонкс велено было остаться тоже. Спорить с разошедшимся Шизоглазом никто не посмел.
Обед прошел в трагическом молчании. Нарцисса не испытывала никакого желания развлекать гостей и, должно быть, проклинала себя за то, что вчера предложила Гарри и Колину остаться. Люциус ей этого никогда не забудет, — подумал Гарри, и в этот момент он был ближе к улыбке, чем за все эти кошмарные сутки. Казалось невероятным, что столько разнообразных событий могло произойти за такой короткий промежуток времени.
После обеда все собрались в гостиной. Уже совсем стемнело. Ветер за окнами выл, свистел и гикал, словно Дикая Охота. Сквозняк гулял по полу, заставляя колыхаться тяжелые шторы, золотые кисти которых наводили на мысль о похоронных процессиях, а глубокий пурпурный цвет — об отравленном вине; пламя свечей трепетало, точно в испуге.
Нарцисса собиралась подняться в спальню сразу после обеда, но Хмури ей не позволил. Она не стала спорить — должно быть, на это у нее не оставалось сил, — и уселась в высокое плетеное кресло у камина с каким-то романом в руках. Гарри, проходя рядом, заглянул в книгу, и увидел, что Нарцисса держит ее вверх ногами.
Снейп и Драко пристроились играть в пикет, пригласив для компании Тонкс. Тонкс с готовностью согласилась. Гарри сочувственно подумал, как ей, наверное, хочется домой, к Люпину.
Хмури мрачно восседал в кресле у окна. Его уродство завораживало. Он походил на верховное божество особенно дикого и свирепого первобытного племени, и легко было представить, как суеверные дикари приносят ему в жертву добытых антилоп и зазевавшихся иноземцев.
Страница 17 из 28
