Контракты души

Теренция, устроившись на диванчике слева от камина, хладнокровно вязала из красной шерсти какую-то вещицу, совершенно бесполезную на вид. Казалось, череда ужасных происшествий ни в малейшей степени ее не волновала. Она шевелила губами, деловито считая петли, спицы так и мелькали в ее проворных пальцах.

Гарри подумал и подошел к Люциусу. Хмури вперился ему в спину тяжелым взглядом. «Ну и что? — подумал Гарри. — В конце концов, могу я поговорить с человеком, которому обязан жизнью?»

Люциус посмотрел на Гарри поверх бокала с коньяком. Взгляд его не был совсем уж не приветливым.

— Налейте мне тоже, — попросил Гарри, стараясь быть вежливым, но не заискивать. Ему не хотелось, чтобы его презирали.

— Налейте сами, — холодно ответил Люциус. — Я вам не виночерпий.

Гарри не стал спорить и, щедро плеснув в бокал золотисто-коричневой жидкости, устроился в соседнем кресле.

— Можно спросить, — дружелюбно сказал он, — почему вы меня спасли?

— В душе я человеколюбив, — с иронией ответил Люциус.

— Отметаю это объяснение, как несостоятельное.

— Хорошо, — Люциус повертел бокал в пальцах. — Скажем так: одного мертвого аврора в поместье мне вполне достаточно. Я не сторонник embarras de richesse.

— Да, — Гарри попробовал коньяк. Золотой огонь вспыхнул на языке и растекся по жилам. Гарри прикрыл глаза, чувствуя, как божественное ощущение тепла и расслабленности охватывает его, и тают крошечные ледяные иголочки боли, застрявшие в левом виске. — Вы не захотели, чтобы окровавленные останки аврора Гарри Поттера оскверняли чудные перспективы вашего парка. Вот в это я верю. Кстати, говорят, что спаситель начинает испытывать к спасенному теплые, а порой даже романтические чувства. Вы как считаете?

— Не знаю, что и ответить, — протянул Малфой. Пламя свечей отражалось в прозрачных глазах, и оттого они казались золотыми. — Мне до сих пор не приходилось никого спасать. Скорее наоборот.

Странно, но даже это циничное признание не покоробило Гарри. Возможно, коньяк был этому причиной.

— Все-таки вы чудовище, — спокойно сказал он.

— А вы из тех красавцев, которые надеются любовью и поцелуями превратить свое чудовище в прекрасного принца, сияющего добродетелями? Вам, должно быть, нравятся сказки, Поттер?

— Нет, не нравятся. Меня самого превратили в сказку, в прекрасного принца, сияющего добродетелями, как вы изящно выразились. Людям нравятся герои. А я — просто человек. А вы — просто чудовище, и навсегда таким останетесь. Но если вы захотите, то будут вам и любовь, и поцелуи.

Малфой поглядел на него с любопытством.

— Вас послушать, так вы недовольны своей ролью всенародного любимца. А Северус говорил, вы любите покрасоваться.

— Люблю. Кто ж не любит. Но я, как и вы, не сторонник излишеств. К тому же впредь я бы предпочел выбирать себе роли сам. Впрочем, я ни о чем не жалею. Если бы вы победили, этот мир превратился бы в филиал ада на земле.

— Для вас — не для меня, — надменно ответил Малфой.

— Со временем — и для вас.

— Мой Лорд умел вознаграждать своих сторонников. А какую награду получили вы? Орден Мерлина? Приятная штучка, спору нет, но ведь это только игрушка. Должность рядового аврора и соответствующее жалованье? Невысокая плата за спасение человечества.

— Вот поэтому вы и проиграли, — кивнул Гарри. — Вы сражались за свои награды. Мы — за свой мир. Правые вооружаются для истинной борьбы, чей исход всегда неизвестен; неправые заранее распределяют награды. А наградой сражаться не будешь.

— Да вы, Поттер, философ. Я должен бы вас ненавидеть, но вы мне нравитесь.

— Уже кое-что.

— Нравитесь, как собеседник, — усмехнулся Люциус.

— И только? — Гарри посмотрел на него сквозь бокал с коньяком. Тонкое лицо растворилось в расплавленном золоте, как падший ангел в адском пламени.

— Возможно… — начал Люциус осторожно, и сердце Гарри затрепетало, но ему не довелось услышать продолжения, так же как Люциусу не удалось продолжить.

Внезапно окно с грохотом распахнулось, и ледяная рука ветра властно прошлась по гостиной, погасив все свечи. На миг все оцепенели. Потом кто-то — кажется Снейп, произнес «Lumos», а Хмури с бранью захлопнул окно.

Казалось, ветер разом погасил не только свечи, но и тлеющие огоньки беседы. Гарри огляделся. Его окружали усталые лица чужих друг другу людей.

— Может, пора баиньки? — спросила Тонкс. Вопрос прозвучал скорее жалобно, чем шутливо.

— Да, — поддержал ее Драко. — Можете наложить охранные заклинания на двери наших комнат, чтобы мы не разбежались, — он вызывающе посмотрел на Хмури.

— Так я и сделаю, — отрубил тот. — Что ж, господа и дамы, расходитесь. Гарри, Нимфадора, поможете мне с заклинаниями.

— Мне кажется, Северуса можно избавить от этого, — сердито сказала Тонкс.

— С какой это стати? — прищурился Хмури.

Тонкс, кажется, собиралась заспорить, но Снейп тронул ее за руку.

— Спасибо, Нимфадора, но пусть мистер Хмури поступает, как считает нужным. В любом случае, до утра я из спальни выходить не собираюсь.

Драко подошел к Нарциссе. Она сидела с закрытыми глазами и, кажется, уже задремала.