Контракты души

— Я не хотела с ней ссориться, — продолжала Нарцисса, — у нас и без этого достаточно неприятностей. Поэтому просто постаралась свернуть разговор и ушла. Вот и все.

— Она не упоминала о репортаже, над которым работает?

— Нет. Но выглядела она очень довольной. У нее было такое выражение лица: «Вот я что-то знаю, а ты — нет». Как у ребенка.

— Очень довольной, — рассеянно повторил Гарри. — Значит, вы ничем не можете нам помочь?

— О, я не знаю. Я не могу вспомнить ничего особенного.

Гарри услышал, как Колин вздохнул в своем углу. Похоже, день потрачен зря. Она не лгала ему, Гарри это чувствовал безо всякого Веритасерума. И все же — что-то было не так с Нарциссой Малфой.

Гарри поглядел на быстро темнеющее небо за окном и вдруг понял, что Нарцисса — его единственная возможность раскрыть убийство Риты Скитер, так явственно, как будто это было написано на небесах огненными буквами. Он не мог объяснить, почему он так решил, но подобные озарения никогда его не подводили. У него нет никаких оснований снова вызывать ее на допрос. Возможно, она и сама не подозревает, что ей известна какая-то незначительная деталь, которую она забыла или просто упустила из виду, и если сейчас не заставить ее вспомнить об этой детали, убийство им уже не раскрыть.

— Мадам Малфой, — сказал он решительно. — Пожалуйста, к завтрашнему дню вспомните вашу беседу со Скитер дословно. Вспомните все детали встречи, каждую мельчайшую подробность. И изложите все на бумаге. Если вы не можете писать сами, пусть вам помогут сын или муж.

— О, Теренция запишет, если я ее попрошу, — растерянно произнесла Нарцисса.

— Теренция? Кто это? — насторожился Гарри. Колин зашевелился в кресле.

— Теренция Линн — секретарша Люциуса. Ведет его переписку, и вообще занимается всеми бумагами. Очень компетентная девушка, — в голосе Нарциссы прозвучала нескрываемая неприязнь.

Ах, вот как. Значит, Люциус обзавелся молоденькой секретаршей. Что ж, добродетелью он никогда не отличался.

— Я заберу ваши показания завтра, — сказал Гарри, собираясь прощаться.

— Да, конечно. Впрочем, знаете что? Вы могли бы переночевать здесь, ведь уже поздно, а с утра я надиктую Теренции все, что нужно, и вы сразу сможете забрать бумаги.

Он не ослышался? Нарцисса Малфой предложила им с Колином свое гостеприимство? Это было настолько неожиданно и настолько кстати, что Гарри смог лишь растерянно пробормотать:

— Я был бы очень рад, но как же ваш муж? Не думаю, что ему понравится наше присутствие в его доме.

— О, я решу этот вопрос, не беспокойтесь.

— М-да. Колин?

— Это так любезно с вашей стороны, мадам Малфой.

Уж не скромному ли обаянию Колина мы обязаны этим приглашением? — подумал Гарри. Как бы то ни было, я останусь здесь, если только Люциус не выкинет меня пинком под зад.

— Мадам Малфой, — заявил Гарри, вставая и склоняясь перед ней в светском поклоне. В сгустившихся сумерках она выглядела молоденькой девушкой. Благословенный полумрак. — Я и господин Криви с радостью принимаем ваше приглашение.

Глава 5

— Люмос, — сказал Гарри и со стоном уставился в потолок.

Напольные часы устрашающих размеров, маятник которых напоминал о мрачных фантазиях Эдгара Аллана По, показывали без четверти три. Гарри понял, что не уснет.

Ужин — разумеется, Малфои именовали его обедом, — прошел примерно так, как и следовало ожидать. Услышав о том, что незваные пришельцы превратились в дорогих гостей, Люциус Малфой окаменел, что было особенно заметно при его внешности, и за столом достиг вершин надменной учтивости, предлагая сотрапезникам лишь грозное молчание и ледяные взгляды. Нарцисса, напротив, была любезна настолько, что это походило на истерику, и пыталась поддерживать беседу за столом. Удавалось ей это с переменным успехом: если Снейп и Колин вежливо отвечали на ее реплики, то явно раздраженный Драко отделывался невнятным бурчанием, делая вид, что сосредоточен на еде. Гарри занял позицию наблюдателя и отвечал настолько невпопад, что Нарцисса, отчаявшись, вообще перестала к нему обращаться.

По левую руку от Люциуса сидела Теренция Линн. По какой-то неясной причине Гарри сразу ее невзлюбил. Ему не понравилось ее лицо фарфоровой пастушки цвета холодных сливок: брови и глаза выделены темным, рот — словно алый завиток. Ему не понравилось, как она вежливо улыбается, когда говорят другие. Ему не понравились ее длинные белые руки, и то, что она выглядела чрезмерно ответственной, и то, как она тихо попросила Люциуса передать ей соль. А особенно ему не понравилось то, что Люциус передал ей соль без раздражения и даже вроде бы с симпатией. Если бы Гарри пожелал разобраться в причинах своей неприязни, то понял бы, о чем говорят эти симптомы. Только в одном состоянии нас раздражают и пороки, и достоинства ближнего.

— Не пожалел, что отправился со мной? — спросил Гарри Колина после обеда. — Тут довольно тоскливо. И нам явно не рады.

— У меня дома тоже довольно тоскливо. И нет никого, кто бы мне радовался, — ответил Колин.