Копейки

Они брали какие-то стамески, маленькие куски металла (ну не лопату же огромную с собой по деревне таскать), выбирали чем-то приглянувшееся им место и приступали к раскопкам, наделенным своим детско-игрушечным смыслом. Увлекались они этим уже неделю, таскались и по нашему краю, и по другому, и недалеко в лес ходили, и за сараем копали, и как-то додумались разрыть землю около нашего колодца, у корней могучего дуба. И можете себе представить их радость и удивление, когда они нашли то, что искали! На глубине сантиметров 10 кругом лежало 12 штук копеечных монеток, в центре — тринадцатая копейка. Ошалевшая от радости Олеська сгребла в ладошку все найденное, и кладоискательницы побежали в нашу хату поделиться своей небывалой удачей с бабушкой. Сбивчиво, перекрикивая друг друга, счастливые дети рассказали, что нашли клад, и когда до бабушки Аллы дошел смысл их истории, она побледнела, надавала девкам подзатыльников, потребовала эти монеты отдать сейчас же ей. Девочки явно ничего не поняли и потребовали объяснений, на что бабушка гаркнула: «Нахрена ж вы все грабками своими цапаете, дурехи, отчитывать-не отчитать вас теперь. Нельзя деньги с улицы в хату тащить, сколько ж вас еще учить, а?» Девчонки перепугались. Бабушка велела отмыть руки и сидеть дома до вечера, а как солнце садиться будет, на пруд пойдем. Так и сделали. Девки сидели, подавленные, ощущая не очень ясную вину и тревогу, смотрели рябящий первый канал в черно-белом цвете, а бабушка что-то бубнила и собирала какие-то вещички.

Солнце начало клониться к земле. Бабушка объяснила, что ничего страшного с ними не будет, но на этих копейках порчу на смерть сделали, и ей придется снять порчу с детей и забрать на себя. Девчонок затрясло от страха, как же, бабушка смерть забирает. Но она пообещала им, что не умрет. Взяла два белых платка из шкафа, свечки церковные, девочек за руки и пошли к пруду, на деревянную кладку.

Уже в густых сумерках началось действо. Ничего сверхфантастичного, Анон, ты не услышишь. Бабушка повязала им эти белые платки на лоб и начала что-то читать. Дрожащие от ужаса девчонки моментально глупо выпрямили спины, ноги вместе, руки по швам, дрожать перестали, шевельнуться не могут, словно окаменели, стоят, как столбы, неживые, у самой воды, в темноте. Бояться они продолжали, но это чувство было сильно притуплено, оно почти не ощущалось, только знали, как сильно расширились зрачки, и бешено крутили глазами во все стороны. Бабушка долго бормотала, иногда махала руками, брызгала на них водой, а потом все закончилось внезапно. Девочки от неожиданности еле устояли на ногах, мышцы снова обрели возможность произвольно двигаться, страх сменился скукой. Бабушка сняла с них платки. Они довели Олесю до двери дома и пошли к себе. Дед сцеживал свежее молоко через мелкое сито и начал ругаться, что, мол, нет никого, никто не помогал скотину загонять, бабушка ему молча дала знак заткнуться и легла на диван. Юлька уснула мгновенно.

После этого бабушка три дня лежала в дикой лихорадке, с сороковой температурой, и, разумеется, никакие антибиотики и народные средства ей не помогали. На 4-ый день она встала с кровати абсолютно здоровой.

Как потом она нам рассказала, этот странный обряд, который лишает человека контроля над своим телом, превращая его в окаменелость, называется «столб». Его делают, чтобы человек, над которым совершается какое-то действие, не мог от страха убежать, заорать, утопиться, прыгнуть из окна и все такое прочее. А белые платки — платки похоронные, снятые с покойника перед укладкой его в гроб.

А что касаемо порчи — бабушка человек не «черный» и к методам сведения порчи на того, кто сделал, не прибегает. Ясно только, что какой-то заразе девчонки помешали своим копанием, они ведь у всех на виду были, по всей деревне таскались.

Такая история, Анон. В этом Дебрево еще много чертовщины происходило, может, попозже еще напишу«.»