В мае 2003 года из украинского города Макеевка в немецкий город Оснабрюк выехал Тарас Ломанов, в прошлом знатный шахтер, теперь же — пенсионер-инвалид. Страдал Тарас антракозом, профессиональным заболеванием горняков-угольщиков, возникающим из-за пыли, содержащей частички каменного угля. Эти частички навечно остаются в легких, вызывая образование фиброзных узелков, каверн, что приводит к инвалидности и даже смерти. Недаром шахтерскую болезнь прежде называли черной чахоткой.
3 мин, 42 сек 14551
Антракоз у Ломанова объявился в середине восьмидесятых годов. Лечение, бесплатные санатории, большая пенсия поначалу смягчали последствия болезни, но когда санатории и пенсия куда-то исчезли, а антракоз остался, шахтеру стало невмоготу.
К счастью, его дочь вышла замуж за немецкого инженера и смогла пригласить к себе отца. В немецкой клинике знатного шахтера приняли хорошо, обследовали по принятым стандартам, после чего предложили дополнительные исследования. Они включали эндоскопию и микрохирургический забор материала для гистологического анализа и — теоретически — могли привести к осложнениям. Поэтому требовалось получить письменное согласие пациента. Зять Тараса Ломанова, герр Лотар Шмидт, подошел к делу основательно, тем более что тесть не знал законов Федеративной Республики Германии, да и немецкого языка тоже не знал. Доверяя профессионалам, Шмидт передал бумагу, подготовленную клиникой, своему адвокату. Тот заметил пункт о конфиденциальности, который никогда прежде не встречал в подобных документах: пациент обязывался не разглашать не только детали обследования, но и их результаты, к которым он даже не имел права полного доступа.
Естественно, адвокат посоветовал своему клиенту подобную бумагу не подписывать, более того, вообще прекратить дела с клиникой, выдвигающей столь возмутительные условия. Услышав об отказе, представитель клиники тут же предложил новое соглашение, разительно отличавшееся от прежнего: клиника добровольно страхует жизнь господина Ломанова на случай осложнений, оплачивает все расходы не только по обследованию, но и по лечению, включая санаторно-курортное. В ответ же от пациента ждут только того, что он доверит свое здоровье именно этой клинике. На этот раз адвокат подвоха не усмотрел, но заключил, что клиника по каким-то причинам чрезвычайно заинтересована в господине Ломанове — будто мало в Германии больных.
Герр Шмидт решил, что, прежде чем продолжить обследования, он как представитель тестя должен получить детальное разъяснение, почему возник интерес к рядовому больному. Иначе… Клинике пришлось пойти навстречу Лотару Шмидту. И выяснилось следующее: частицы в легких знатного шахтера Ломанова состояли, как и положено при антракозе, из углерода, но углерод этот был структурирован в характерную кристаллическую решетку. Иными словами, в легких пациента, по всей видимости, находились алмазы. Чтобы подтвердить или опровергнуть предварительные результаты, и понадобилось углубленное обследование Дополнив документ особою статьей, Шмидт порекомендовал тестю его подписать и продолжить обследование, что было исполнено.
Действительность превзошла ожидания: легкие Тараса Ломанова оказались буквально нафаршированы сотнями алмазов! Методом эндоскопической хирургии несколько фиброзных узелков были извлечены и подвергнуты анализу. В центре каждого узелка находился алмаз! Невзрачный, маленький, в среднем меньше миллиметра, но несомненный алмаз. Эти алмазы не представляли интереса для ювелиров из-за размеров и низкого качества, однако сам факт наличия их в легочной ткани требовал объяснения.
Ломанова тщательно расспросили — где, когда и в каких шахтах он трудился, предполагая, видимо, что в угольных пластах находились алмазные вкрапления, которые и попали в легкие во время работы. Геологи сомневались в подобной возможности. Но отчего бы не проверить? Ломанов летуном не был, Ц всю жизнь проработал на двух шахтах. Туда немедленно направились специально обученные люди, которые продемонстрировали заинтересованность в совместном германо-украинском бизнесе, в частности в модернизации определенных шахт. Но предварительно им, разумеется, следовало лично убедиться в перспективности угледобычи и собрать необходимые данные. Упоенная запахом грядущих инвестиций, дирекция шахт удовлетворила разумные желания будущих компаньонов. Те работали на совесть, облазили самые отдаленные уголки разработок и отбыли восвояси, оставив дирекцию, срочно приватизировавшую шахты, в ожидании валютных вливаний.
Увы, никаких следов алмазов в указанных Тарасом Ломановым шахтах не оказалось. оказалось их и в прошлом Ломанова, как ни расспрашивали шахтера вежливые, внимательные и очень доброжелательные доктора в штатском. Но удалось выяснить другое: в молодости, проходя службу в Советской Армии, Тарас Ломанов оказался среди тех 45 тысяч солдат, которым, по приказу командования, пришлось стать участниками эксперимента на Тоцком полигоне. Войска отрабатывали наступательную операцию в условиях, максимально приближенных к боевым, — после воздушного взрыва ядерного боеприпаса, эквивалентного 40 тысячам тонн тротила.
Никаких последствий для здоровья Тарас ни тогда, ни потом не ощущал, потому и работал шахтером, и работал отменно. Антракоз же развился у него в середине 80-х годов, тридцать лет спустя после Тоцкого эксперимента. Но антракоз был и у многих других шахтеров, к ядерному оружию не имевших никакого отношения.
К счастью, его дочь вышла замуж за немецкого инженера и смогла пригласить к себе отца. В немецкой клинике знатного шахтера приняли хорошо, обследовали по принятым стандартам, после чего предложили дополнительные исследования. Они включали эндоскопию и микрохирургический забор материала для гистологического анализа и — теоретически — могли привести к осложнениям. Поэтому требовалось получить письменное согласие пациента. Зять Тараса Ломанова, герр Лотар Шмидт, подошел к делу основательно, тем более что тесть не знал законов Федеративной Республики Германии, да и немецкого языка тоже не знал. Доверяя профессионалам, Шмидт передал бумагу, подготовленную клиникой, своему адвокату. Тот заметил пункт о конфиденциальности, который никогда прежде не встречал в подобных документах: пациент обязывался не разглашать не только детали обследования, но и их результаты, к которым он даже не имел права полного доступа.
Естественно, адвокат посоветовал своему клиенту подобную бумагу не подписывать, более того, вообще прекратить дела с клиникой, выдвигающей столь возмутительные условия. Услышав об отказе, представитель клиники тут же предложил новое соглашение, разительно отличавшееся от прежнего: клиника добровольно страхует жизнь господина Ломанова на случай осложнений, оплачивает все расходы не только по обследованию, но и по лечению, включая санаторно-курортное. В ответ же от пациента ждут только того, что он доверит свое здоровье именно этой клинике. На этот раз адвокат подвоха не усмотрел, но заключил, что клиника по каким-то причинам чрезвычайно заинтересована в господине Ломанове — будто мало в Германии больных.
Герр Шмидт решил, что, прежде чем продолжить обследования, он как представитель тестя должен получить детальное разъяснение, почему возник интерес к рядовому больному. Иначе… Клинике пришлось пойти навстречу Лотару Шмидту. И выяснилось следующее: частицы в легких знатного шахтера Ломанова состояли, как и положено при антракозе, из углерода, но углерод этот был структурирован в характерную кристаллическую решетку. Иными словами, в легких пациента, по всей видимости, находились алмазы. Чтобы подтвердить или опровергнуть предварительные результаты, и понадобилось углубленное обследование Дополнив документ особою статьей, Шмидт порекомендовал тестю его подписать и продолжить обследование, что было исполнено.
Действительность превзошла ожидания: легкие Тараса Ломанова оказались буквально нафаршированы сотнями алмазов! Методом эндоскопической хирургии несколько фиброзных узелков были извлечены и подвергнуты анализу. В центре каждого узелка находился алмаз! Невзрачный, маленький, в среднем меньше миллиметра, но несомненный алмаз. Эти алмазы не представляли интереса для ювелиров из-за размеров и низкого качества, однако сам факт наличия их в легочной ткани требовал объяснения.
Ломанова тщательно расспросили — где, когда и в каких шахтах он трудился, предполагая, видимо, что в угольных пластах находились алмазные вкрапления, которые и попали в легкие во время работы. Геологи сомневались в подобной возможности. Но отчего бы не проверить? Ломанов летуном не был, Ц всю жизнь проработал на двух шахтах. Туда немедленно направились специально обученные люди, которые продемонстрировали заинтересованность в совместном германо-украинском бизнесе, в частности в модернизации определенных шахт. Но предварительно им, разумеется, следовало лично убедиться в перспективности угледобычи и собрать необходимые данные. Упоенная запахом грядущих инвестиций, дирекция шахт удовлетворила разумные желания будущих компаньонов. Те работали на совесть, облазили самые отдаленные уголки разработок и отбыли восвояси, оставив дирекцию, срочно приватизировавшую шахты, в ожидании валютных вливаний.
Увы, никаких следов алмазов в указанных Тарасом Ломановым шахтах не оказалось. оказалось их и в прошлом Ломанова, как ни расспрашивали шахтера вежливые, внимательные и очень доброжелательные доктора в штатском. Но удалось выяснить другое: в молодости, проходя службу в Советской Армии, Тарас Ломанов оказался среди тех 45 тысяч солдат, которым, по приказу командования, пришлось стать участниками эксперимента на Тоцком полигоне. Войска отрабатывали наступательную операцию в условиях, максимально приближенных к боевым, — после воздушного взрыва ядерного боеприпаса, эквивалентного 40 тысячам тонн тротила.
Никаких последствий для здоровья Тарас ни тогда, ни потом не ощущал, потому и работал шахтером, и работал отменно. Антракоз же развился у него в середине 80-х годов, тридцать лет спустя после Тоцкого эксперимента. Но антракоз был и у многих других шахтеров, к ядерному оружию не имевших никакого отношения.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 1 из 2
