Копоть

— Я видела тебя вчера, когда ты выбирался из подвала. Ты хоть понимаешь, что ты там потревожил? Я дольше тебя здесь пробыла, да и отдыхаю тут не в первый раз. Еще в прошлом году никаких ужасов не творилось — был самый обыкновенный санаторий, выделяющийся только собственно усадьбой. Контингент как везде, вполне обычный поселок, где живут работники, заурядная деревенька вблизи. Тихое, спокойное место было, тут действительно люди отдыхали от городских забот. А в этом году я приехала и не узнала местных людей. Ты не заметил конечно — привык к стрессу в большом городе. Но ведь здесь люди должны быть немного другими. Те же руки-ноги, туловище и голова, но поведение и мировоззрение другие. Приехав сюда две недели назад, я увидела, что они стали напряженнее, будто что-то постоянно гонит их куда-то, заставляет шевелиться быстрее, есть меньше и спать беспокойнее. Ты не удивляйся такой проницательности моей, я ведь социолог. И специализируюсь как раз по проблемам сельского населения.

— Так, то есть на меня напала нехилая такая проблема сельского населения? Ты меня не знаешь, я тебя не знаю… Так почему же мы сидим на лесной поляне и треплемся о социологии?! Тут весьма колко и неудобно, нужно что-то более весомое, чтобы удержать меня в сидячем положении.

— Это я проговорила вступление. Поспрашивав всех кого знала, я выяснила, что никто толком причин изменения в настроении и не знает. Просто началось это в апреле и все. На этом мне пришлось успокоиться и попробовать отдыхать как всегда. Получалось это три дня, а потом я, выйдя после завтрака из столовой, увидела заплаканную молодую женщину, которая искала своего маленького сына. Он ночью просто испарился из комнаты. И она ищет его уже третий час, сообщила уже администрации санатория, но пока безуспешно. И они его так и не нашли до сих пор! Что ты на это скажешь?

— Уже интереснее… Мое знакомство с этим подвалом началось с попавшей туда столь же непонятным образом маленькой девчушки. И она тоже была тут только с мамой. Но ты продолжай, я и потом высказаться смогу.

— Вот, мы подходим к самому интересному. Через восемь дней, то есть три дня назад, пропал опять маленький мальчик. Но на этот раз его нашли возле реки, он лежал без сознания, на боку были глубокие порезы. Страшное зрелище — идешь с утра искупаться в речке, а вместо купания получаешь до полусмерти измученного ребенка, окровавленного и всего в грязи. Малыша срочно увезли в больницу, в город. Его маме, как и маме без вести пропавшего мальчика, директор санатория из своего кармана выплатил много денег — вроде в качестве моральной компенсации. Репутацию пытался спасти. Удалось как-то скрыть все подробности от остальных отдыхающих. До них дошли только тревожные слухи, которые они же и опровергли, не желая думать на отдыхе о чем-то негативном. В общем и целом все вернулось на круги своя, замечательно. Никого больше судьба этих детей не взволновала. А мне сказали, что любые возмущенные вопли с моей стороны будут рассматриваться как диффамация и меня привлекут к ответственности. Уж не знаю, как они собирались это сделать, но я поостереглась вмешиваться открыто. Тут такая дирекция, что и закопать могут, если что-то им не понравится. Но попыталась понаблюдать за происходящим здесь сама. До твоего появления из подвала с той девочкой не очень-то и получалось. Я только поняла, что где-то тут орудует маньяк. Но это было бы и ежу понятно, вздумай он пошевелить иголками.

— Все это звучит действительно удручающе, но откуда ты про то существо-то знаешь? И не могла бы ты прояснить ситуацию с пожаром в том самом подвале? Он ведь не сам вспыхнул.

— Я вчера решила понаблюдать за тобой. Пришлось, конечно, постараться — я ведь не профессиональный сыщик. В подвал я за тобой, разумеется, не полезла, но, увидев как ты оттуда вылетел, поняла, что нашел ты там явно не цветочки. Минут пять раздумывала, стоит ли туда лезть, а потом-таки решилась. Отвратительное ощущение испытываешь, когда лезешь в неизвестность, которая к тому же обещает быть весьма страшной. Подойдя к лестнице, я услышала шлепки и сопение, доносившиеся относительно издалека. То есть издающее звуки существо было где-то метрах в тридцати от лестницы. И даже на слух оно не возбуждало симпатии к себе. Человек такие звуки не издает, да и животные, которых я знаю, тоже. Весь подвал, судя по длине корпуса, тянется метров на пятьдесят. Я по лестнице-то спустилась, но дальше идти совсем не тянуло. Ты может быть заметил канистры литров по тридцать непонятного назначения возле лестницы?

— Если честно — не помню. Я там был всего два раза и каждый из них заставлял сосредоточиться явно не на канистрах, бочках и чем бы то ни было еще. Меня интересовало нечто живое. Вот я и нашел сначала девочку, а потом нечто мерзкое. А канистры не нашел.