Копоть

Процесс возвращения к жизни прошел успешно, скоро моргание уже не приносило немыслимых мук. И даже голова стала вести себя почти прилично. Но от обеда тем не менее Максим отказался, предпочтя сходить в магазин за парой бутылок кефира и финскими галетами, что вызвало весьма уважительный отзыв дедушки о мудрости внука. Мало-помалу Макс смог привести себя в то состояние, в котором уже смотришь на себя в зеркало без ужаса и можешь выйти на люди не одевая темные очки в пол-лица. И, поужинав пшенной кашей со слабо заваренным чаем, он решил выйти совершить вечерний променад. «Променадом» в санатории называли довольно длинную дорожку с набережной, идущую вдоль реки. Там можно было и посидеть на лавочках, глядя на воду и проходящих мимо людей, и походить, став предметом наблюдений. А еще по ней было весьма популярно среди отдыхающих средних лет бегать по утрам и перед сном. Так что Максим был далеко не в одиночестве, и это его радовало — думать не приходилось ни о чем, можно было просто смотреть и слушать. Уворачиваясь от проносившихся мимо крупных мужчин, он шел и вслушивался непроизвольно в разговоры. В основном народ толковал о произошедшем пожаре. Дескать: халатность администрации, хранившей слишком много легковоспламенимых веществ в одном месте; произошедшая утечка газа, которого вообще не было в санатории (нельзя же такому риску подвергать памятник архитектуры). Причины придумывались разные, но все сходились в одном — само бы все не загорелось. Значит, кому-то надо было бросить в подвал минимум спичку. Экстремизмом попахивает это дело… Услышанное осело в глубинах максовой памяти, но проанализировано Максимом не было. Его решительно выхватила из небольшой кучки ползущих по дорожке отдыхающих и повлекла за собой по боковой дорожке девушка. Осознав резкую перемену в направлении, Макс заинтересовался и пригляделся к похитительнице: миниатюрная, стройная, правильные тонкие черты лица, красивые большие голубые глаза, без излишней худобы, с короткими — еле-еле достающими до плеч — каштановыми волосами, в джинсах и кофте с длинным рукавом. Он вспомнил, что периодически видел ее в столовой и на водных процедурах, но ни разу не разговаривал. И с ее стороны прежде не замечал особого стремления к общению с ним. Но факт резкого появления этого стремления был неоспорим. Поэтому завязался разговор:

— О прелестная дева, куда ты влечешь меня? Я даже не знаю, что мне говорить. Меня раньше девушки столь решительно не похищали. Они меня в принципе не похищали, я для них слишком тихий и застенчивый. Какую-то я чушь нести начинаю, — все это сопровождалось выразительными жестами, призванными несколько замедлить движение, отвлекая девушку от исполнения роли буксира.

— Давай мы не будем общаться в стиле «1000 и 1 ночи»? Зовут меня Марина, тебя, насколько я знаю, Максим. Нам надо уйти подальше от мест прогулок отдыхающих, есть у меня к тебе разговор. И ни к чему его слушать кому бы то ни было еще, — решительный вид дополнился решительным и не терпящим возражений тоном.

— Хорошо, буду говорить по-человечески. И я действительно Максим. Не могу сказать, что такой способ знакомства очень приятен, но буду рад тебе помочь чем могу. Только давай не будем слишком увлекаться игрой в шпионов, ладно? — вот у него уверенности и твердости в голосе не было. Максим не слишком любил непредвиденные обстоятельства и неожиданные знакомства. Они выбивали его из колеи, и так удаляющейся от него в последние два дня.

— Пожалуй, не будем. Пойдем вот на эту полянку, сюда никто не догадается заглянуть, — «эта полянка» находилась за такими зарослями крапивы, что никто туда точно не мог забрести. Только Максим с Мариной, основательно обезопасившиеся от ревматизма, добрались до нее.

Полянка была небольшой и заросшей уже основательно пожухшей колкой травой. Сидеть можно было только на земле, тут потребовалось приложить все искусство естествоиспытателей, дабы не сесть на муравейник. Окружали полянку преимущественно ясени и клены, между стволами которых ютились кусты орешника и лесной жимолости. Было еще довольно светло и поэтому место не утратило до конца своей уютности и очарования. Единственно, пришлось потрудиться при вытаптывании себе места для сидения. Иначе выражение «как на иголках» обретало самый буквальный смысл. И вот на этой уютной полянке должен был состоятся некий очень таинственный разговор. Опять что-то странное начинало твориться вокруг…